Невеста для хозяина
Шрифт:
– Хорошо. Я сейчас уберу.
«Машка» прошла вперед, сделала жест рукой, осколки и остатки еды собрались вместе, поднялись в воздух – и исчезли бесследно. На полу ничего не осталось – тот же ковер, на котором не было ни соринки.
– Впечатляет, – сказала Людмила. – Хорошо, что ты так умеешь. Дома мне приходилось хорошенько работать веником и тряпкой.
– Да, хорошо, – согласилась «Машка». – Хозяйке нужно что-то ещё?
– Мммм... пожалуй... да. Ты можешь показать мне капище, на котором
– Зачем?
– Чтобы знать, чего ожидать, – объяснила Людмила. – Ещё было бы неплохо глянуть на священное дерево... что за дерево?
– Тополь.
– А, ну да, конечно, что же ещё... – пробормотала Людмила. – Так что с визитом на капище?
«Машка» наконец слегка проявила хоть какие-то эмоции – она явно колебалась, видимо, не имея прямых указаний и прямых же запретов. Наконец она приняла решение и лицо её снова стало бесстрастным.
– Да, я могу проводить вас туда, хозяйка, – сказала она.
– Вот и хорошо, – Людмила улыбнулась. – Тогда сейчас же и отправимся. Только... есть у меня одна просьба. Я видела в сундуке красивое пальто, но тогда мне было не до него. А сейчас я хочу его примерить. Ты можешь мне его достать?
На этот раз «Машка» не колебалась.
– Конечно, хозяйка. Сейчас достану.
Она обошла Людмилу, которая и не подумал сдвинуться с места, подошла к сундуку и легко открыла крышку. Когда она прошла мимо, Людмила взяла табуретку, примерилась – и когда «Машка» наклонилась, со всей силы ударила её по голове. Служанка молча рухнула, наполовину оказавшись в сундуке.
Людмила отбросила обломки табуретки, схватила «Машку» за ноги, напряглась, и та целиком оказалась внутри. Она успела заметить, как из раны на затылке начала выступать кровь, сумела сдержать тошноту – захлопнула тяжелую крышку и уселась сверху.
– Надеюсь, замок изнутри не открывается... – тихо сказала Людмила.
Она вдруг поняла, что совершила, её начала бить крупная дрожь, но она постаралась взять себя в руки. Здешние хозяева и их слуги похитили её и решили, что она станет женой какого-то страшного старика; смертной казни в стране давно нет, но Людмила считала, что за такое надо как минимум вешать. Ну или бить тяжелыми табуретками по голове.
К тому же если она не смогла полностью нейтрализовать эту «Машку», то когда та выберется, то второго шанса уже не даст – и свадьба будет почти неизбежной. Но пока что служанка лежала внутри сундука тихо и признаков жизни не подавала.
Людмила оглядела комнату – здесь не было ничего, что бы принадлежало ей, и ничего, что можно было использовать в качестве оружия; табуретка оказалась одноразовой. Она натянула ботинки, которые ей выдали вчера и направилась к двери.
– Эй, ты куда? – спросило зеркало, когда Людмила проходила мимо.
– На капище ваше смотреть, – ответила она, не останавливаясь.
– А служанка?
–
***
Константин провел утро очень плодотворно и насыщено. Он не решился просто вломиться в здание, которое занимала прокуратура, хотя, наверное, справился бы со всеми, кто там был; но такой поступок мог привлечь нежелательное внимание к нему и – потом, конечно – к его отцу, чего сейчас им не было нужно. Впрочем, нежелательное внимание потому так и называется, что оно может быть опасно.
Поэтому Константин просто покрутился вокруг, нашел податливого человека среди идущих ко входу – и послал тому слабый импульс, отзывая в сторону. А потом долго общался с этим человеком, который, к сожалению, занимал не слишком высокий пост в здешней иерархии. Но зато он знал главное – кем был тот прокурор, который попался Константину и его телам на пути во время похищения невесты для отца.
Знания оказались интересными, для их проверки потребовалось совершить ещё несколько визитов в разные части города, и обратно в поместье Константин вернулся, слегка утомившись. У него было искушение отдохнуть, восстановить силы, потраченные на людей, но как раз это стоило отложить – отец должен был знать. Пришлось идти в левый флигель и через одно из тел передавать просьбу об аудиенции.
Впрочем, отец уже встал и принял сына почти без задержки.
– Что у тебя случилось, Твердыня?
Константина немного раздражала манера отца называть сына не тем именем, которым его нарекла мать, а переводить это имя на русский язык – причем так, что не поймешь, обижаться или радоваться. Чаще всего он предпочитал не замечать.
– Я провел утро, выясняя, кто тот прокурор, который тогда едва не сорвал похищение твоей невесты. Ты будешь смеяться. Его фамилия Медведев.
Отец поднял одну бровь.
– Медведев? Забавно. Неужели из тех самых? Я ничего про них не слышал уже более двух веков.
Константин не знал, сколько лет его отцу, и был уверен только в одном – тот очень стар. Регулярные ритуалы со свадьбой помогали сохранять здоровье и отодвигали неминуемую кончину. Правда, на мозговую деятельность они влияли слабо, и сыну иногда казалось, что отец жил в глубоком прошлом, не понимая того, что творится в мире сейчас. Впрочем, тот почти не покидал поместье, так что можно было не волноваться, что кто-нибудь заметит его отсталость.
– В этом уверенности нет, – сказал он. – По предварительным данным, к тем Медведевым он не имеет отношения, но нужны дополнительные проверки. Я ими займусь. Что удалось узнать сейчас – фамилию этот молодой человек получил от приёмных родителей, которые усыновили его в младенчестве. Кто его настоящие родители – неизвестно. Люди обычно хранят эти сведения в архивах, но именно его дело недоступно, оно сгорело при пожаре вскоре после усыновления. Думаю, восстановить можно – должны сохраниться сведения в роддоме, можно вычислить, кто рожал в интересующий нас период, но это потребует времени.