Неведомое
Шрифт:
Было странно слышать это от девушки, бредущей босиком по пляжу; но всё же Кирилл невольно подступился к ней поближе. И только теперь вспомнил:
– Отречённые тоже угрожали Солнцу?
– Ну, пока им нужен Высочайший слой и они могут прокладывать дороги мимо нас – то тут вряд ли появятся.
– Опять эти дороги! Что это вообще такое?
– Как бы тебе объяснить… вот ты бывал в Междумирье?
Кирилл аж закашлялся:
– А как я… по-твоему…
– Значит, понимаешь – это тяжело. А представь – идёшь от Земли до Высшего слоя.
– Получается, дорога выводит на другой слой, без Междумирья?
– На лету схватываешь. Выглядит это как лестница в небо. Поначалу она прозрачная, неосязаемая, а через три дня магия воплощается, и вот тебе – камень. Поднимешься, а спустишься уже на другом слое. Лестница после этого рассыпется. Считалось, что только Хранители строят такие штуки, а тут пару лет назад на землю Отчаяния по ней пришли Отречённые.
– Кошмар.
– А то! Мы было решили, что им какой-то Хранитель помогает, но потом поняли, что всё куда хуже – у них есть тот, кто способен на это. Чародей, который сильнее нашего Димитриоса, а ведь он ого-го.
Кирилл остановился.
– Подожди. Так я тоже Хранитель.
– И?
– Значит, я тоже могу?…
– Ты с элементарными заклинаниями разберись, Хранитель, – фыркнула Лайда.
– Ну а чего я время теряю? Что за заклинания?
Она опустилась на песок, он – следом. Отчеканила, глядя на горизонт:
– Я не колдую, Кирилл. Валькирии не колдуют в принципе. В нас нет магии.
– Вы разве не умеете летать?
– Умеем.
– А это что, не магия?
– Ладно, объясню на понятном тебе языке. Вот ты овладел стихией воздуха, так?
– Я в воробья превращаюсь, – гордо улыбнулся он.
– Рада за тебя. Но с одной стихией далеко не уедешь. Чтобы ты смог применить простейшее заклинание – ну там воду в кастрюле вскипятить, я не знаю, – нужны ещё три стихии. Тогда ты будешь инициирован и сможешь управляться с силой.
– Так валькириям доступна всего одна стихия?
– Да во имя Ангелов! Это у вас стихии. А у нас это – часть нашей природы. Вы там на Земле летаете без магии, вот и мы так же. Только вы научитесь всяким магическим штукам, а мы, даже если в лепёшку расшибёмся – никогда. Ясно тебе?
– Чего ж неясного.
– Наконец-то. А теперь выкладывай, что ты там не поделил с Отречёнными.
Кирилл помолчал, а потом – как на духу, словно прорвало плотину – поведал о злоключениях, которые случились сто лет назад, в другой жизни, да и как будто не с ним. Было куда легче открывать правду девушке с мечом за спиной, чем Лии – и, кажется, впервые он рассказывал эту историю целиком. Лайда хмыкала, но не перебивала.
– …а теперь Злате нужна армия. Интересно, она знает, что просит её у меня?
– А если даже знает, то что?
– Ну… Лур мог бы передать привет от
– Лур? Последний, кого она послала бы с таким поручением.
– Ты так говоришь, будто с ней знакома.
– Я была у неё.
Эта короткая фраза лишила Кирилла дыхания. Дурацкое сердце скакнуло и заколотилось где-то у горла.
– И… как она?
– Что значит как? Её обитель процветает. Народ от неё без ума, а она довольна тем, что имеет.
– А она случайно… ну, мало ли… не упоминала обо мне?
– Зачем ей?
– Действительно, – Кирилл отвернулся.
– Эй, ты чего? – Лайда тронула его за плечо.
– А ты не видишь, что ли?
– Не-а.
– Любил я её, понятно тебе? – он закричал так, что взметнулась вышагивающая по песку колонна чаек.
На лице Лайды не дрогнуло ни мускула:
– Теперь ясно.
– Что ясно? – Кирилла затрясло.
– Вот это вот… чувство – я не знаю, что это. И дело даже не в том, что я никогда его не испытывала. У валькирий такого не бывает. В принципе. Как с магией. Мы можем привязываться, можем быть верными нашим друзьям, но вот… переживать то сумасшествие, о котором вы постоянно твердите, чтобы ни о чём другом нельзя было думать… поправляй, если я чего не то говорю. Мне не раз пытались это объяснить, но я всё равно не понимаю, в чём смысл.
– Нет никакого смысла. Это просто происходит, и всё.
– Почему?
– Ну а почему солнце светит?
– Потому что на Солнце есть Хранитель, – не растерялась Лайда.
– А вон там, – он направил палец в небо, – есть Хранительница Любви. И зачем тогда вообще нужны Хранители?
– Ну знаешь, – она встала и отряхнула песок с юбки, – не моё дело ломать голову, зачем да почему.
– Но ведь ты первая…
– Моё дело – защищать вас, головоломов, от тех, кто хочет вашу голову проломить. Всё, мне пора.
Она размашисто зашагала прочь. Кирилл крикнул ей вослед, не заботясь, услышит ли его кто-нибудь помимо Лайды:
– Так, может, ты как раз мечтаешь пережить это глупое сумасшествие? Поэтому и пошла со мной на свидание?
Она остановилась и медленно повернулась. Он шёл к ней, ковыляя по песку, его несло, словно пьяного:
– Да, ты, валькирия, героиня всех войн, которая одна здесь командует! Которая посылает Хранителей к чертям! Что, Жанной д’Арк себя возомнила? Главной недотрогой Солнца?
Он бы и рад был прекратить – но разговоры о Злате выбили почву из-под ног. В ушах бился шум прибоя. Лайда смотрела на него во все глаза; он встал рядом, оказавшись на голову выше неё.
А потом – он схватил её в охапку, впиваясь в губы; рывком откинул волосы, сомкнул руки на спине. Проклятый меч мешался, и Кирилл дёрнул пряжку ремня у ключицы, отбросил ножны в сторону.
Замер на мгновение – и алый ураган пронёсся перед глазами, и Кирилл застыл, как статуя, чтобы случайное движение не приблизило шею к лезвию. Он не видел лица Лайды, услышал только холодное: