Нет числа дням
Шрифт:
— Профессор, простите, но у меня и в самом деле нет времени. Мне надо бежать. До свидания.
— Но…
Ник отключил телефон, покидал в сумку остатки вещей и вышел из номера.
— Ты уезжаешь?
Кейт съежилась в углу гостиной их с Терри номера в «Балморале». С тех пор как они с Ником виделись, она постарела на десяток лет. Лицо заострилось, выступили скулы и подбородок, глаза покраснели и опухли. Завернутая в безразмерный гостиничный халат, она казалась хрупкой и усохшей. Со смертью Тома ушла и большая часть Кейт.
— Когда?
— Сейчас.
— А ты не можешь подождать Терри? Он скоро вернется.
— Нет, Кейт, извини. Мне надо ехать.
— Зачем?
— Не могу объяснить. Все слишком сложно.
— Но ведь я хотела поговорить с тобой… расспросить о Томе.
— Я уже все рассказал Терри.
— А я хотела, чтобы ты рассказал мне. Как это случилось. Что привело к…
— Прости, Кейт. Сейчас не могу, поверь. У меня просто нет выбора.
— Как я могу тебе поверить, если я ничего не понимаю?
Несколько секунд Ник беспомощно смотрел на нее, а потом честно ответил:
— Не знаю.
И отвернулся.
К счастью, отправление поезда задержалось на десять минут, и Ник не опоздал. Они еще не выехали из Эдинбурга, когда зазвонил мобильный. Терри.
— Какого черта, Ник?!
— Сейчас не до подробностей Терри. Я просто стараюсь сделать хоть что-нибудь, чтобы нам всем не стало еще хуже, чем теперь.
— Что может быть хуже, чем самоубийство Тома?
— Сходи к Саше Ловелл, его бывшей девушке. Ранкеиллор-стрит, 56. Он прислал ей прощальную записку. Ты узнаешь столько же, сколько и я. Но перед этим советую тебе рассказать Кейт правду.
— Не могу. Во всяком случае, пока.
— У нас нет времени на раздумья. Ни у меня ни у тебя. Расскажи ей все, мой тебе совет.
— Ну и совет!
— Больше ничего не могу предложить. Пока.
Нику страшно хотелось отключить телефон, но пришлось держать его включенным, на случай если объявится Бэзил. Он не объявился. Не перезванивал и Терри. Следующий звонок оказался от Ирен — поезд как раз выехал из Йорка.
— Ник, я говорила с Кейт. Она просто убита. А ты ей совсем не помог! Куда ты едешь?
— Бэзил не звонил Анне?
— Нет. Но Бэзил не ребенок, что с ним будет?
— Вы в курсе, где он?
— В Греции. Или на пути туда. А что?
— Он в Венеции.
— Да нет же. Он сказал Анне…
— Он путал следы. На самом деле Бэзил в Венеции, хочет помериться силами с кузеном Димитрием.
— Не может быть!
— Может. И после истории с Томом мне кажется, что он в опасности.
— Ты едешь за ним?
— Да.
— Не надо, Ник! Ради Бога, не геройствуй! В какую бы беду ни попал Бэзил, ты не выручишь его тем, что сам в нее попадешь.
— Ты ничего не понимаешь, Ирен. Я уже и так влез в это дело — дальше некуда. А верней, мы все влезли.
Поезд остановился на Кингз-Кросс около шести. В Лондоне уже стемнело, час пик был в самом разгаре. Ник заторопился в сторону вокзала Юстон, тем самым путем, каким шел в октябре, когда случайно столкнулся с Томом. Каким беспечным казался он тогда, как безоблачно
К тому времени когда Ник вышел из здания станции и сел в такси, пробки в Милтон-Кинез уже рассосались. Поездка по полупустым улицам напоминала что угодно, только не возвращение домой. К этому городу трудно было привыкнуть. Ник жил здесь уже восемь лет, а чувствовал себя так, будто заскочил проездом. Да и вся его работа здесь не больше чем след на песке.
Он жил в большом, даже чересчур большом доме, в одном из переулков района Уолнат-Три. Когда Ник заплатил таксисту и вышел из машины, дом не показался ему заброшенным. Он принял отсутствие хозяина так же легко, как принимал его присутствие. Даже почты скопилось не очень-то много; входная дверь открывалась на удивление легко. Судя по всему, пустой, одинокий дом вовсе не скучал.
Ник бросил сумку и подобранную у порога почту на кухне и прошелся по дому, задергивая занавески, включая свет. Выдвинул ящик стола в спальне, отыскал единственную нужную ему вещь — паспорт. Положил в карман и вернулся на кухню. Смысла распаковываться не было. А вот постирать нужно. К утру все должно высохнуть. Он зарядил стиральную машину, заварил себе чаю и выпил его в столовой, игравшей также роль кабинета, — слушая автоответчик и тут же стирая большинство сообщений.
Разобрал почту — с тем же результатом. Счета за квартиру оплачивались автоматически — жизнь регулировалась различными административными структурами, и вмешательства самого Ника тут вовсе не требовалось. Все было организовано и предсказуемо. Хотя бы здесь.
Ник открыл холодильник, собираясь вытащить какой-нибудь полуфабрикат, когда в дверь позвонили. Он замер, не понимая, кто бы это мог быть, и глядя на свое удивленное отражение в дверце микроволновки. Может быть, кто-то из соседей встревожился, увидев свет в окнах прежде пустого и темного дома? Больше-то просто некому, учитывая нелюдимый характер обитателей района.
Ник выглянул в прихожую и за матовым стеклом двери увидел размытый силуэт незваного гостя. Он не включил свет на крыльце, поэтому фигура была темной и расплывчатой, непонятно — знаком ему человек или нет. Возможно, страховщик, или сборщик пожертвований, или — самое страшное — свидетель Иеговы. Ник подался назад в кухню, надеясь, что человек уйдет.
Но он и не думал уходить. За стеклом поднялась расплывчатая рука. Звонок снова залился — настойчиво, требовательно. Может, и вправду сосед? Хочет рассказать Нику что-то важное, во всяком случае, то, что сам считает важным. Посылку не туда принесли, черепица с крыши осыпалась — мало ли что? Придется открыть. Ник прошагал к двери и отворил.
Свет из прихожей приветливо озарил лицо Элспет Хартли.
— Привет, Ник.
Глава девятнадцатая