Нет числа дням
Шрифт:
— Поздно предупредила.
Ник вспомнил, как Дрисдейл позвонил ему перед отъездом из Эдинбурга. Профессор пытался обратить его внимание на какую-то из своих работ. А Ник не слушал. Теперь послушает.
— Тогда расскажи мне о другой.
— Хорошо. «Левая рука короля» — это потому что Ричард был известен своей дружбой со старшим братом, королем Генрихом III. Братья родились с разницей всего в пятнадцать месяцев и умерли тоже один за другим. Многие историки считают, что они постоянно соперничали, однако Дрисдейл думает иначе. Профессор считает, что братья были преданнейшими из союзников, которым изредка было удобно притвориться врагами. Еще в детстве они потеряли
В июле этого же года Ричард отправился в Святую землю, зачем — точно неизвестно. Прибыл туда в июле и пробыл до мая сорок первого. За это время непонятным образом стал правителем государства крестоносцев и представлял их интересы на переговорах с представителем византийского императора Иоанна III Дуки Ватаца. Представителем этим был Андроник Палеолог. Он брал с собой сына — будущего императора Михаила VIII, основателя императорской династии Палеологов. А одним из рыцарей в свите Ричарда был Ральф Валлеторт, владелец поместья Леуорн, что неподалеку от Сент-Неота. Конечно, Дрисдейл это не подчеркивает. Просто упоминает вскользь. Но Валлеторт — отнюдь не второстепенная фигура. Его герб можно увидеть на одном из витражей Сент-Неота, хотя род прервался в четырнадцатом столетии, более чем за сто лет до изготовления наших витражей.
— И что это доказывает?
— Это ничего не доказывает, но кое-что значит. Я в этом уверена. И еще один факт из жизни Ричарда Корнуоллского: выбор невесты. В двадцать один год он женился на дочери Уильяма Маршала, графа Пембрукского. Пембрук был регентом до совершеннолетия Генриха III. Один из известнейших людей того периода. Тамплиер. Его могила находится в церкви Темпла, в Лондоне. Как уже говорилось, все это, возможно, просто совпадения. Хотя я считаю иначе. Думаю, ты тоже. Крестоносцы, тамплиеры, Тинтагель, Сент-Неот, Треннор и твоя семья. Все связано. И мои отец я брат пали жертвой этой связи.
— Мои тоже, смею напомнить.
— Помню. Но чего мы добьемся, если будем мериться, кто сильнее пострадал? Что свершилось, то свершилось. Мы не в силах изменить прошлое. Зато перед нами будущее. Наше будущее. И наших родных. Вот почему я вышла из игры. И почему предлагаю тебе сделать то же самое.
— Может быть, я так и сделаю. Как только увижу, что Бэзил в безопасности.
— Когда ты с ним говорил?
— Вчера утром.
— А когда он должен был перезвонить?
— Давным-давно.
Элспет Хартли, или Эмили Брэйборн — Ник изо всех сил пытался привыкнуть к новому имени, — надолго замолчала. Несколько долгих минут машина несла их по залитому янтарным светом фонарей шоссе.
— О чем ты думаешь? — спросил наконец Ник.
— Что ты рванешь за ним, что бы я ни сказала.
— А сама подозреваешь, что
— Для тебя — еще нет, Ник. У тебя еще есть шанс.
— Все равно поеду.
— Знаю.
— Тогда отвези меня домой.
Остаток пути они молчали. Ник вымотался — и физически, и морально. Как ни старался он свести воедино старинные витражи, раскопки в Тинтагеле в тридцатых годах прошлого века, общую тайну трех людей, зародившуюся десять лет назад на Кипре, ничего не выходило. А теперь еще исчезла ставшая уже привычной возможность сваливать все беды на загадочную Элспет Хартли. Больше не загадочная и больше не Элспет, Эмили Брэйборн имела свое право на месть.
На окружной дороге почти не было машин, не было их и на подъезде к дому Ника. Однако прямо у Дэмсон-Клоуз из тупика вынырнул темный «транзит» с выключенными фарами. Эмили ударила по тормозам и возмущенно гуднула, но автомобиль проехал мимо, уже за поворотом сверкнул фарами и исчез.
— О Господи! — воскликнула Эмили. — Ничего себе они у вас… — Она беспокойно взглянула на Ника. — В вашем тихом районе действительно так носятся?
— Нет.
— Я хотела высадить тебя здесь, но теперь провожу до двери.
Она свернула на Дэмсон-Клоуз и медленно поехала к дому Ника. Все было спокойно. Свет горел только там, где они, уходя, его оставили. Эмили затормозила, и Ник вышел из машины.
— Подожди здесь! — крикнул он, шагая по дорожке, ведущей к дому. Она кивнула, лицо за лобовым стеклом машины казалось болезненным и землистым.
Входная дверь оказалась открытой. Замок был сломан. Задвижка тоже. Ник шагнул внутрь и увидел, что все вещи из его сумки раскиданы по полу в кухне. Он инстинктивно схватился за карман, где лежал паспорт. Чековая книжка валялась среди разбросанной одежды — странное упущение для грабителя. Хотя и так понятно, что тут побывали не грабители.
Ник заглянул в столовую. Из стола и комода торчали выдернутые ящики. Пропали компьютерные диски.
Ник выскочил из дома и побежал к машине. На бегу он с удивлением заметил, что Эмили говорит по телефону. Увидев его, она отключилась и опустила окно.
— Что случилось?
— Кто-то вломился в дом и все перевернул.
— Интересно. Пока ты был в отъезде, здесь было спокойно. Стоило тебе появиться, и они тут как тут.
— И что это значит?
— На мой взгляд, им нужно что-то, что ты привез с собой.
— Тогда им не повезло.
— Тебе нельзя здесь оставаться.
— Всего лишь до утра. Да и куда я сейчас пойду?
— Я могла бы отвезти тебя куда-нибудь.
— Я думал, ты выходишь из игры.
— Так и есть.
— А с кем ты говорила?
— Ты мне веришь, Ник?
— Чуть больше, чем раньше.
— Но не до конца. Хорошо, я получила сообщение. Когда ты выскочил, я говорила со служащим отеля в Хитроу, в котором заказала номер. Безопасно и анонимно. У них еще много свободных комнат.
— И они сказали…
— Что заказать еще одну — не проблема.
Ник задумался. В дом вломились — это не шутки. Они — кем бы они ни были — скорее всего не отстанут. А в тихом загородном доме взять его гораздо проще.
— Ты согласен или нет? Мне пора ехать.
Ник колебался не больше секунды.
— Согласен.
Эмили Брэйборн оказалась права. На автостраде A4, которая тянулась к северу от аэропорта Хитроу, стояло множество маленьких отелей. Любой из них был прекрасным укрытием, во всяком случае, на одну ночь.