Несвершенное

Бреннан Сара Риз

Джаред сделал глубокий вдох.

— Эш, — сказал он, — что происходит с Кэми прямо сейчас?

Было уже поздно, и Холли чувствовала себя абсолютной рептилией.

С парнями у нее все было по-другому, потому что она ждала от них действий. Ребята тупили и не спешили сделать первый шаг, и в результате она приходила домой все позже и позже. Парни, казалось, вообще не понимали разницы в том, что интрижка, кажущаяся забавной идеей в одиннадцать вечера, превращается в нечто совершенно неправильное в четыре утра.

Сейчас она сочувствовала этим

парням немного больше.

Холли и Анджела занимались весь вечер вдвоем. Даже при том, что Кэми не сказала, нравится ли она Анджеле наверняка, данный момент казался идеальным, чтобы сделать свой ход.

Она всегда считала, что классно выражает свое отношение теми способами, какие используют девушки: многозначительно улыбаясь, присаживаясь рядом, чуть склоняясь. Фактически же теперешняя попытка завязать отношения оказалась намного труднее, чем она подозревала. Все усложняли чувства, из-за которых путались слова, и которые делали ее застенчивой, во всех предыдущих отношениях она была достаточно уверена в том, что происходит, и хотя бы в состоянии вести обычную беседу.

— Так мило со стороны Генри остаться, — сказала она, предложение вышло корявее, чем оно звучало в ее голове.

Важнее, чтобы это было прекрасно понято, предположила Холли, уверенная, что она, Холли Прескотт, обязательно все испортит.

Анджела согласилась остаться в «Наводнении» и изучить книги Ауримера вместе с Холли, но та была уверена, что Энджи и не думала, что этот процесс затянется до глубокой ночи. Энджи поставила локти на стол и смотрела на мир обозленным взглядом, как будто она ненавидела ночь, столы и воздух в целом.

— Что? — резко спросила она.

— Эм, — сказала Холли. — Это очень мило с твоей стороны… и Ржавого, конечно, мне нравится Ржавый, кто не любит Ржавого, он такой симпатичный… позволить Генри остаться с вами. И позволить мне остаться с вами. Я действительно ценю это. Так же, как и Генри. Я уверена.

— Хорошо, — сказала Анджела.

— Я имею в виду, это… не просто остаться с вами. Это трудное время и… и я уверена, Генри благодарен за поддержку. И, конечно, Генри в самом деле наслаждается вашей компанией.

Анжела изобразила пренебрежение на лице. Холли не могла разгадать, к чему относится это выражение, впрочем, прекрасно понимая, что все идет не очень гладко. Вполне возможно, Энджи ненавидит признательность, Генри, звук голоса Холли, или все вышеперечисленное разом.

— Хорошо, — повторила Анджела.

Она вернулась к перелистыванию книги. Холли чувствовала себя все более и более похожей на рептилию, наподобие парня, который не произносит наводящих слов, но настаивает на разговоре, который достает прекрасных девушек, явно жаждущих, чтобы их оставили в покое.

И она знала только один вариант, как это сделать. Она не знала, как девчонки ведут себя после подката других девчонок.

И все же Энджи показала склонность к Холли однажды, а та даже не хотела об этом думать. Возможно, проблема состояла в том, что Холли была слишком деликатной.

— Ты

выглядишь усталой, — было следующей затеей девушки.

Она знала, что ляпнуть такое, было не самым правильным, но у нее имелся план.

— Почти постоянно, — ответила Анджела, глядя в книгу и приложив пальцы к вискам. — Я устала от сволочей-чародеев, мне надоело, что моя жизнь находится под угрозой, и я устала в том смысле, что я хочу спать. Как-то так. Что ты выбираешь?

Соблазн сказать «ничего», а также спрятаться за диван, потому что Энджи ее пугала, был практически непреодолим.

Но Холли мечтала быть храброй, и она хотела достичь этого. Парни часто были очень настойчивы, и это срабатывало: она не хотела, чтобы Анджела думала, будто Холли испугалась трудностей, потому что она недостаточно ей нравится.

Холли собралась с духом и вскочила на ноги.

— О, я просто подумала, — сказала она с натянутой и, возможно, немного маниакальной восторженностью. — Ты, должно быть, очень напряжена! Как насчет массажа?

Прежде чем она закончила говорить, она положила руки на плечи Анджелы, которые были намного уже, чем плечи юноши, практически хрупкие, хотя она знала, что Энджи сильная. На мгновение она испытала чувство выполненного долга. Но всего на мгновение.

Плечи Анджелы дернулись от ее прикосновения, послав дрожь возмущенной отдачи, как будто шокированная целомудренная дева викторианской эпохи оскорбилась в лучших чувствах.

Этого движения было достаточно: Холли, сдаваясь, сняла руки с плеч Анджелы, подняла их вверх, но та резко развернулась в своем кресле и коснулась ее.

— Что, — сказала Анджела, и лед в ее голосе заморозил Холли, — по-твоему, ты делаешь?

— Извини, — пробормотала Холли. — Мне правда жаль. Я не хотела расстроить тебя.

— Это действительно было неправильно, Холли, — сказала Анджела.

Анджела сидела, но производила впечатление высоченной башни негодования. Энджи, в таком состоянии, могла пойти и разнести все вокруг, но она всегда хорошо знала, что делала.

Холли не знала, как вести себя. Она слабо представляла, как дружить, не говоря о чем-либо большем. Она была полной идиоткой, как ее родители всегда и считали, девушкой, с которой другие девушки не хотят находиться рядом, не тем человеком, кого принимают всерьез. Она была такой невероятно глупой. Холли знала, что она застенчива, и боялась расплакаться, что было бы еще более унизительно.

— Я только пыталась… — промямлила она.

— Что? — потребовала Анджела. — Что ты пыталась сделать?

— Ничего, не бери в голову, — отмахнулась Холли. Она отвернулась и посмотрела на дверь как раз в тот момент, когда та распахнулась, являя Эша Линберна в футболке и обуви, но в голубых пижамных штанах.

— Давайте быстрее, — сказал он, — что-то случилось с Кэми.

Когда это произошло с Холли впервые, это было ужасно, но сейчас Эш и Джаред остались без магии, а она была одной из трех чародеев, оставшихся на их стороне.