Неспящие
Шрифт:
Мне даже ничего не пришлось говорить ей о своем состоянии. Наши общие друзья, судя по всему, уже давно жаловались на меня в своих электронных письмах. Весть о моей болезни шагнула через границы. Неожиданное возвращение Кати в самую скучную в мире страну было, разумеется, спасательной миссией. Как ни странно, от нее я готова была это принять и даже немного на нее рассчитывала. Если в мире и есть человек, способный на невозможное, то им, безусловно, была Катя.
Кроме того, нас объединяло веселое общее прошлое. Мы были звездами в компании подростков. В нашей банде я пела, а Катя играла на бас-гитаре, да так, что парни балдели. Она пила и трахалась
Сейчас она грызла сухари и смотрела на меня строго.
— Я знаю, что подарит тебе обалденный ночной отдых, но ты ведь и сама это знаешь…
Я вопросительно на нее посмотрела. Она вздохнула.
— Секс! — решительно заявила она и, поскольку это было ее любимой темой, забормотала: — То fuck, baiser, un polvo, joder, namorar [15] .
При этом она слегка раскачивалась в кресле.
— Прекрати! — шикнула я на нее со смехом, представив себе, как это, должно быть, здорово: быть Катей, всегда фонтанировать и никогда не делать этого в одиночку.
15
Заниматься сексом, целоваться (англ., фр., исп.).
— Starat sie о reke, szeretkezik, fottere [16] , — прогнусила она.
— Не забывай, что у меня был парень, когда началась моя бессонница.
— Ах, этот твой Ремко — славный мальчуган, но сексуальности в нем не больше, чем в рулоне туалетной бумаги. Нет, ты даже не думай, пойдешь со мной сегодня ночью на охоту. Free the cunt! [17] — азартно воскликнула Катя, и мне не оставалось ничего иного, как со смехом послушаться.
16
То же самое по-венгерски и по-итальянски.
17
Свободу вагине! (англ.)
Почему я полюбила тьму, когда рядом пульсировали горячие тела? В ту ночь моя изнуряющая бодрость понемногу отступила. Низкие частоты отдавались у меня в животе и выпрямляли спину. Я чувствовала, как от ритмов ударных шевелятся волоски у меня на руках, как под завывание саксофонов трепещет мой низ.
И вдруг все засеребрилось и замедлилось. Я увидела его, и мое сердце растаяло. Это было так неожиданно! Я посмотрела ему в глаза и ничего уже не могла скрывать. Это он! Моя душа как на ладони, в глазах огонь. Дальше — больше.
Он посмотрел на меня и все понял. Его волосы пахли ракушками. Он покачивал меня, словно баюкая, в своих самых нежных объятиях. Слушая биение его сердца, я чувствовала, как высыхают мои слезы. Он ни о чем меня не спрашивал, просто крепко обнимал.
Когда он передал мне свой шлем, я превратилась в шестнадцатилетнюю
Я привела его к себе домой, мы поднялись по лестнице в мою спальню. Бодрствовать до самого утра — ничего иного я не желала. Он тоже. Это была ночь из золота и роз. Из кожи и волос, перекрещенных ног. Отныне и навсегда. Простота. Самозабвенье.
Я очнулась от сладкого забытья, продолжавшегося полсуток. Было десять минут третьего, мое обнаженное тело было полно негой и солнцем, чего я не ощущала очень давно. Все хорошо! Кончиками пальцев я нащупала записку на соседней подушке. Записка была от него, он объяснялся мне в любви. Его звали Пауль. Он смотрел на меня, пока я спала, и хотел, чтобы так повторялось каждую ночь. В постели я нашла его волос. Я намотала его на палец и убедилась, что это не сон.
Это так восхитительно — стать новой. Новой и всеобъемлющей одновременно! Я спешила к месту нашего свидания и чувствовала, что мое сердце прокачивает кровь в ритме легких. Через три минуты я его увижу! Скоро я получу то, что заслужила, и отдам то, что смогу.
Прошло почти два часа. Пауль не пришел. Прохожие мелькали, как тени. Только сейчас мне бросилась в глаза табличка с названием улицы. Как же я обломалась! Оказалось, что все это время я стояла не на той улице, не у того памятника!
И все из-за своей невнимательности! Потому что у меня вечно какая-то невезуха. И ошиблась-то всего на одну букву! Я поспешила к тому месту, где мы должны были встретиться. Какая дура, какая дура! Ну кто будет ждать два часа? Пустотой в пустоте было отмечено место, где должен был стоять он.
И ни номера телефона тебе, ни адреса, ни любимого кафе! В случайную встречу я не верила. Нервное перенапряжение меня подкосило. Словно яд.
А яд притягивает яд. Бенуа придвинул мне двенадцатый бокал вина. Я была уже чересчур пьяная, чтобы точно найти центр на своей картонной подставке. И тогда он сделал это за меня. Между его бровей пролегла морщинка тревоги.
— Майя!
Похоже, он уже не в первый раз обращался ко мне по имени. Я попыталась вникнуть в его слова. Он подбирал их очень осторожно.
— А тебе не кажется, ну, что это… ну что, как бы это сказать… наивно, что ли, что ты вдруг стала молиться на этого паренька? После всего одной-то ночи?
Я посмотрела на него сурово.
— Я не наивная. Я верю в любовь. Na zdorovje, — пробормотала я и допила оставшееся вино залпом, словно водку.
— А до этого ты влюблялась?
Я кивнула.
— И что ты теперь к нему чувствуешь?
И в самом деле, ничего. Он прав. Любовь оказалась иллюзией, влюбленность длилась недолго. Но с Паулем все было так внезапно, так всерьез! Но упустила, идиотка. Два часа! Икнув, я посмотрела на вращающуюся стойку. Я бы сейчас с удовольствием положила на нее свою буйную голову, но побоялась, что ее вместе с ней куда-нибудь унесет.
— Всегда почему-то не получается. Так и идет: полоска белая, полоска черная, а за ней — еще чернее, — промолвил Бенуа и замолчал, словно растворился в своем прошлом. — От бессонницы к бессоннице.