Неспящие
Шрифт:
«И все благодаря уникальному симбиозу японской мудрости и кенийского танца. TRIP показал мне, что такое покой. TRIP спас меня».
Наставительным басом с американским акцентом Синтия продолжала: «Видеоролик TRIP вы можете заказать, набрав номер телефона, указанный рядом с флажком вашей страны».
Несколько секунд она беззвучно шевелила губами и под конец дружески подмигивала. Веселая тетка! Даже после семнадцатого просмотра я не могла сдержать улыбки.
«„Магазин на диване“ — это для вас, если вам абсолютно нечем заняться». Ночи напролет я смотрела эту программу в надежде задремать под гипнозом. Я выучила наизусть весь ассортимент: беспроводной кухонный комбайн, в котором можно так же варить яйца, — идеальный подарок на
8
Овощерезка и скороварка (англ.).
9
Контроль за брызгами «Галактика» (англ.).
10
Шкатулка-жук «Утопия» (англ.).
А теперь еще вдобавок индивидуальный подход. Я заключила с Синтией пакт: «Если нынешней ночью я засну, то я попробую». Тогда, по крайней мере, я готова узнать, где находится ближайший от меня TRIP-центр.
Я закрыла глаза и открыла их через полтора часа. Случай был спорный. Я не слышала голоса Синтии, но чувствовала, что кошка устроилась у меня под боком и что на улице начался дождь.
«TRIP спас меня».
Впрочем, сама она до сих пор не спала.
«Total Relax/Inner Positivity».
Ладно уж, обещала так обещала! Обещания надо выполнять.
Подобно деревьям И птицам в гнездах, Ты обретешь покой.Это было девятое по счету хайку, и адресованно оно было лично мне. Мамаша Мириам (так называла себя врачиха с невероятно отросшей растительностью под мышками) присела на корточки рядом со мной. На меня одну ничего не подействовало. Остальные — группка пугливых подростков и уставшие от жизни взрослые, досрочно вышедшие на пенсию, — лежали на холодном церковном полу и бессовестно храпели. Я глазела на медное распятие на стене и про себя ужасно злилась.
В первые полчаса главный акцент делался на «освобождение нашего глубинного я». Участвовать я согласилась лишь от удивления, узнав, сколько людей, оказывается, готовы публично позориться. Это было незабываемо!
Комплекс упражнений начинался с пятиминутной гипервентиляции легких, затем полагалось сделать кувырок и выкрикнуть имя человека, который больше всего насолил вам в жизни.
— Тео! — с чувством провозгласила Ирена, дородная домохозяйка среднего возраста.
Во время выполнения кувырка ее куда-то занесло, и она сломала ключицу худенькому парнишке, которого, по иронии судьбы, тоже звали Тео. В результате оба были в истерике.
На меня напал смех, но, поймав на себе несколько сердитых взглядов, я постаралась замаскировать его под слезы. Слезы людям понятнее. Я почувствовала себя героем голливудского боевика, перед глазами которого за минуту до смерти проносится вся его жизнь. Умирающей я, правда, себя не ощущала, но должна сказать, что Ремко меня все-таки бросил. Передо мной поплыла вереница воспоминании: вот мы радостно занимаемся с ним любовью, вот гуляем по пляжу где-то за границей, вот обедаем в ресторане. В моих воспоминаниях он казался красивей и преданней, чем был на
Когда она уселась на пол рядом со мной, я сделала вторую попытку уклониться. Тогда она опять принялась бормотать хайку, стараясь скрыть нетерпение в глазах:
Пока орел парит в тиши ночной, утесы отдыхают.Что заставляет человека закутаться в белую простыню и навсегда отречься от радостей жизни? Следующий вопрос еще интереснее: зачем я здесь лежу? Я села и пристально на нее посмотрела. Высокомерная невозмутимость, сквозившая в ее глазах, привела в действие мое глубинное «я».
Знаешь, что? Засунь свой тренинг себе в задницу и почисти зубы!В ту ночь: Де Хитер. Я предвкушала голоса своих разбуженных жертв, как львица — кровь добычи. В глубине души я понимала, что теряю себя, вероятно, уже окончательно потеряла. Ведь только буйная сумасшедшая крадет у людей их покой, мешает их счастью, потому что сама его не имеет.
Днем мне было стыдно за мою ночную охоту. Но по ночам я шла на поводу своего «я», всякий раз удивляясь независимости своего сознания. «Иди!» — поступал из мозга приказ ногам. «Дави на звонок!» — приказ пальцу.
Один такой приказ может иметь серьезные последствия. Если ты вдруг начала громко смеяться на похоронах. Или, нарезая овощи, сознательно вонзила себе в палец нож. Или же наступила ногой на новорожденного котенка. Я ничего такого не делала, но живо это себе представляла, когда нажимала на звонок квартиры Де Хитера.
И тут выяснилось, что я не одна. Казалось, его рука уже лежала на трубке домофона, — так внезапно раздался его голос в ответ на мой вызов. В этом голосе звучала бодрость, которую я тотчас узнала. У меня перехватило дыхание. Надо мной, в том доме, где моя ночная империя уже начала задумываться о своем расширении, оказывается, жил еще один отчаявшийся рыцарь ночи. Неспящий, как и я.
— Наконец-то! Подожди меня там. Я сейчас.
Только это он и сказал. И я приросла к месту с душой нараспашку и бессонной надеждой.
Я думал, что моя мама повариха. Все говорило за это: Франсуа, покупавший продукты, дядьки, стонущие от резей в животе, и, конечно же, мордашки. Волосы из цикория с майонезом, нос из вареной картошки, вместо глаз — яйца из глазуньи и рот из помидоров. Внизу горошинами обычно было выложено мое имя — Бенуа. Для Де Хитера места уже не оставалось, но это было и ни к чему. Так она меня никогда не называла.
Мама стояла рядом с раковиной ко мне спиной и что-то готовила. Я смотрел на ее двигающиеся локти, на ее туфли на высоких каблуках, на которых она слегка переступала, на завязочки фартука поверх ее глянцевого красного платья.
Моя мама была красивая. От нее всегда пахло едой и одеколоном. Когда я ночью лежал рядом с ней, я закладывал ей за уши длинные пряди ее волос и смотрел, как она дышит. Мейстер [11] Браке говорил, что луна не светит, а лишь отражает солнечный свет. Но это была неправда. Лунный свет, проникавший в окно нашей спальни, освещал мою маму. Ее вздымающуюся полуобнаженную грудь, складочку между бровей, губы — она прикладывала их к моему затылку, когда прижималась во сне к моей спине.
11
Мейстер — в Бельгии и Нидерландах — титул учителя в начальной школе и форма обращения.