Несокрушимые Осколки
Шрифт:
Я мягко толкаю его, встаю и бросаю взгляд на подруг.
— Думаю, на сегодня хватит. Увидимся позже.
Кидаю на стойку десятидолларовую купюру и направляюсь к выходу.
— Не будь сукой, Ниа. Ты всерьез собираешься вот так уйти от меня? — кричит Брэндон, следуя за мной. Он не был пьян, запах алкоголя отсутствует. Просто сама его натура настолько отвратительна, что я снова и снова спрашиваю себя: что же я видела в нем раньше?
Я не отвечаю. Останавливаюсь лишь у деревянной двери бара, рывком открываю ее и поднимаю взгляд. Все во мне
— Ты шлюха, — цедит Брэндон за спиной. — Ты никчемная и слабая женщина, которая вообразила, будто сможет…
Я перестаю слышать его слова. Потому что здесь находится болезненно незавершенная поэма моего прошлого. Юноша… нет, мужчина, стоящий сейчас передо мной, разительно отличается от того, кого я знала одиннадцать лет назад. Теперь он — отточенная скульптура, окончательно сформировавшаяся форма.
Я хотела бы ахнуть, но его подавляющее присутствие не дает мне этого сделать. Хотела бы вдохнуть, но его карие глаза держат меня в плену. Хотела бы сдвинуться с места, но его приоткрытые губы словно парализовали меня.
А когда он моргает и скользит по мне своим неистовым взглядом, я уже не уверена, бьется ли мое сердце.
— Ниа… — шепчет он, и, клянусь Богом, все мое существо разбивается о волну его голоса.
Брэндон мгновенно превращается в забытый ничтожный осколок прошлого. Я наконец выдыхаю и смело встречаю испытующий, слишком знакомый взгляд Касса Мэддена.
4. КАСС
Она смотрит на меня так, словно никогда прежде не видела. Я не виню ее. Одиннадцать лет немалый срок, за который любой человек меняется и внешне, и внутренне. А учитывая, насколько юными мы были в нашу последнюю встречу, я и сам ошеломлен, видя ее перед собой — по-прежнему потрясающую — изучающую меня как совершенно незнакомого человека, а не того, кого она когда-то любила.
Ниа моргает, и, Боже, это словно спусковой крючок для моих обострившихся чувств.
Ее волосы стали длиннее и более волнистыми. Голубой цвет глаз уже не такой яркий, как я помнил, а некогда заметные веснушки на щеках поблекли, словно их аккуратно замаскировали. Лавандовое платье и кожаная куртка идеально подчеркивают мягкие изгибы ее соблазнительного тела, от этого зрелища у меня на миг темнеет в глазах.
— Ты вообще меня слушаешь, потаскуха? — раздается чей-то язвительный голос.
Я резко поворачиваюсь и вижу Брэндона Джонса, который с гримасой смотрит в затылок Ниа.
Гнев обжигает мои вены. Я делаю полшага вперед и грубо хватаю его за ворот синей рубашки.
— Как ты ее назвал? — рычу я. Когда он пытается вырваться, я сжимаю пальцы крепче и встряхиваю его, приближаясь к его лицу. — Как, блядь, ты ее назвал, Брэндон?
Я чувствую, что посетители наблюдают за нашей стычкой с этим напыщенным говнюком, но игнорирую их бессмысленный шепот.
— Я не обязан отвечать тебе, Мэдден, — бросает Брэндон. — Я могу называть ее как
— Бывшая жена, Брэн. Бывшая. Жена, — раздается справа от меня голос Ниа.
К горлу подступает тошнота. Мой гнев остывает до ледяного спокойствия, ладони становятся влажными. Эти слова, их вес, сама правда — все это заставляет меня ослабить хватку. Брэндон тут же вырывается.
— Выбил почву из-под ног, а? — издевательски ухмыляется он. — Ты бросил ее и уехал в Нью-Йорк, так что ее семья выбрала меня, чтобы я присмотрел за ней. Чтобы женился на ней. Может, она и была запасным вариантом, но, черт, она горячая, и я наслаждался каждым…
Я не даю ему закончить, резко заношу правую руку и бью его в челюсть.
Этот мудак вскрикивает от боли. Я слышу удовлетворительный хруст, а затем звук его падения, когда он врезается в стол и валится на залитый пивом пол.
Несколько парней помогают ему подняться. Когда Брэндон смотрит на меня взглядом, полным убийственной ненависти, я фыркаю и демонстративно показываю ему средний палец.
Он окидывает меня взглядом и быстро понимает, что со мной ему не справиться. Трясясь от ярости, он сплевывает кровь на пол и, пройдя мимо ошарашенной Ниа, направляется к распахнутой двери бара. Бывший школьный задира, самопровозглашенный «мистер Крутой», теперь выбегает на улицу так, словно у него горит зад.
Кто-то из посетителей хихикает, а Ниа… она словно застыла на месте.
— Эй, — я встаю перед ней. — Ниа.
Она резко втягивает воздух, всматриваясь в мое лицо.
— Ты ударил его, — шепчет она и сглатывает. — Ты… — Она недоверчиво качает головой. — Ты правда ударил этого ублюдка.
Я стараюсь не улыбнуться, затем осторожно беру ее за левую руку и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться, когда ее шелковая кожа касается моих загрубевших пальцев. Боже, как я скучал по ощущению ее прикосновений.
Я сам лишил себя ее, но теперь, когда она передо мной, не знаю, сколько продержусь, прежде чем сорвусь и возьму то, из-за чего у меня едет крыша.
Ниа смотрит на наши соединенные руки с явной нерешительностью. В ее глазах читается борьба, она не может решить, отстраниться или же оставаться так, как есть.
Я не жду ее выбора, поскольку боюсь, что он меня не порадует.
— Могу я предложить тебе выпить? — спрашиваю я.
Она поднимает взгляд, открывает и закрывает рот, но не произносит ни слова.
— Отлично, приму это за «да». — Я мягко подталкиваю ее и с широченной улыбкой веду к другому концу бара.
Черт, как же хорошо снова быть дома.
5. КАСС
— Это документальный сериал для Netflix, — рассказываю я Ниа и делаю большой глоток пива. — Количество эпизодов пока не определено, но я рассчитываю максимум на восемь. Не хочу слишком затягивать.
Она неспеша потягивает виски-сауэр, а я не могу отвести бесстыжий взгляд от ее фигуры.