Несносная Херктерент
Шрифт:
— Сордар, а если туда, ну, где Архипелаг был, батисферу опустить, то что от городов осталось, наверное, можно будет увидеть вновь?
— Батисфера… Не знал, что ты и это слово уже знаешь…
Марина довольно усмехается.
— Я в неё даже лазила! Она тем летом была в павильоне "Наука" на Государственной выставке. В люк еле пролезла. Внутри столько всяких приборов, но так тесно! Даже мне одной, а они вдвоем спускались. За мной крышку люка закрутили. Даже кувалдами по ключам били, что бы плотнее закрыть. Грохоту было! Там вообще великолепный аттракцион был: видел, наверное, огромный аквариум с морскими
Смотришь на рыб через иллюминатор кварцевого стекла. Можно включить — выключить прожектор. Надеваешь наушники и переговорную трубку, и разговариваешь с теми, что на верху. Весь воздух, на несколько часов — в баллонах на стенке, там же и поглотители для углекислоты. Вообще, здорово, смотришь на рыбу, а она с той стороны стекла — на тебя. Ртом хлопает — то ли съесть тебя хочет, то ли наоборот, хочет что-то сказать. Кстати, ты знаешь — рыбы говорят, только мы их не слышим?
— Конечно, знаю, гидроакустикой уже довольно давно занимаются, "разговоры" китов и дельфинов иногда принимают за шумы подлодок.
— Жаль, что аквариум тот не очень глубокий, всего-то метров десять, а ведь батисферу можно опустить на пятьсот метров! И даже больше!
— Километр сто тридцать два метра.
— Что?
— Эту батисферу опускали на километр сто тридцать два метра. С корабля — кабелеукладчика. В Морском Генштабе решили профинансировать экспедицию. Вопрос о спуске к Архипелагу тоже обсуждался. Ученого, главным образом, волновало, что у дна очень сложный рельеф, и можно запутать, а то и оборвать трос. Ты, часом, не запомнила, кто о батисфере рассказывал?
— Запомнила, конечно — маленький такой, сухонький и лысенький, очень быстрый и говорливый, дядечка. Он ещё столько про всяческих морских рыб и прочую живность говорил. Показывал заспиртованную удивительную рыбку-стеблеглаза. Сама маленькая, на змейку похожа. А глаза — на длиннющих, больше трети длины тела, стебельках.
— Этот дядечка, как ты выражаешься, и есть изобретатель батисферы. Он ученый, очень крупный океанолог. Про рыбку он тебе не просто так говорил. Я этих ученых не понимаю — человек побывал на немыслимой глубине, а гордится тем, что смог доказать, что эта рыбка, стеблеглаз — не особое семейство рыб, а личинка золотистого дракона — довольно давно известной тропической глубоководной рыбы.
— Да ну? Он вообще-то про всех рыб очень интересно рассказывал. Я потом все-все книги про морских обитателей, что смогла найти, прочитала.
— Интересно, что твоя мама сказала, когда ты в батисферу лазала?
— А её там не было.
Адмирал усмехнулся.
— Почему-то, я именно так и думал.
Мне потом рассказывали про рекордный спуск. Ему по телефону передают поздравления, а от только: "Угу. Рыбы такого-то вида держаться парами. Запишите". В порт, он не военный, вскоре после рекордного спуска, приехал известный мирренский адвокат из столицы. Оказывается, ученый получил неплохое наследство, по завещанию, написанному почти триста лет назад.
Жил у мирренов, при императоре — моем тезке, порядковый номер
Слыл покровителем наук и искусств. Одами в его честь тогда многие мирренские поэты кормились. Когда помер — родственники устроили суд, требуя признать его умалишенным — состояние у него было неплохое, но большую часть он завещал академии наук с условием, что будет основан университет его имени. Родственникам не оставил ничего. Ну, а оставшуюся часть состояния разделил на равные доли, кои следует вручить"…человеку любого состояния, расы или вероисповедания, коей сам, или с использованием любых неодушевленных предметов, сможет подняться в воздух на высоту 60 локтей и спустится обратно". Родственники на высочайшее имя прошение подали с просьбой признать завещание недействительным. Именно пункт про полет должен был служить доказательство ненормальности.
К несчастью безутешной родни, именно в этот день мой тезка присутствовал на запуске первого воздушного шара.
Изобретатель был настолько смел, что сам поднял свое творение в воздух. С тех пор воздушные шары такой конструкции, зовутся его именем.
Так что император признал завещание действительным. Изобретатель шара тут же получил свою долю наследства. В окрестностях мирренской столицы по сегодняшний день существует Университет имени того богача. Второй по значимости, после университета Тима II университет у них.
Ещё долю наследства получил экипаж дирижабля, совершившего первый трансокеанский перелет.
А три части завещания ещё ждут своих обладателей.
Изобретатель батисферы побывал на глубине свыше 500 локтей, и вернулся живым. Насколько я знаю, сейчас сидит и думает — как бы батисферу самоходной сделать.
— А какие части остаются неполученными?
— Одна — человеку, первым ступившему на Луну, вторая — я думаю, её вряд ли когда-нибудь получат, хотя кто знает — человеку, побывавшему на Солнце, и третья — тому, кто откроет планету, принадлежащую к системе другой звезды.
Марина хитро смотрит на адмирала.
— Ну, давай, говори, вижу — что-то опять замыслила.
— Да ничего я не замыслила. Просто интересно стало, с чего это вас, военных моряков, так батисфера заинтересовала. Живность морская ведь вас всех только в гастрономическом плане интересует. У вас даже своя китобойная флотилия есть.
— До чего ты наблюдательна! Нас интересовала в первую очередь возможность использования батисферы при проведении судоподъемных и спасательных работ. А в перспективе — и диверсионных. В нынешнем виде батисфера применима только при визуальном осмотре затонувших объектов, и то с осторожностью. Положительным моментом является относительная независимость от внешних источников. В общем, думаю, в обозримом будущем, мы увидим самоходную батисферу.