Несносная Херктерент

Чистяков Владимир Юрьевич

— Стоп! Я видела фото этого памятника со звездой и надписью. Но думала, что на памятнике больше ничего нет.

Сордар усмехается.

— На сто процентов уверен, что мирренка твоего возраста сказала бы про памятник то же самое, имея в виду совсем другую звезду.

— Не, не сказала бы.

— Почему?

— Так они же тупые, куда хуже Соньки, и вообще, знать не знают, где такой памятник стоит.

— С чего ты решила, что мирренки тупые? — адмирал вроде обычным голосом спросил, но Марина понимает, — сказанное брату не понравилось.

— Так миррены сами ругаются, что у них женское образование поставлено куда хуже, чем у соседей. У них же закон о всеобщем образовании на девочек распространили уже при нынешнем Тиме.

— Не знал, что тебя ещё и такие вопросы интересуют…

— Не то что бы очень, но раз мы к мирренам идём, то я кое-что про них почитала, особенно на темы, могущие коснуться меня.

Мама,

как обычно, не в духе. Она не любит корабли. Все. За единственным исключением — бывшая Государственная яхта. С немыслимой роскошью построенный в последние годы Предыдущего царствования формально боевой корабль. Размером с трансокеанский лайнер, а стоимостью — как пять. Он зовётся "плавучим дворцом". Назван в честь умершей жены императора "Дзиара". Парадная лестница из самого редкого мрамора украшена зеленью, древними статуями и фарфоровыми вазами. Высота потолка в обеденном зале — семь метров. Есть танцевальные залы, бассейн с подогревом, зал для игры в мяч и даже зимний сад, где по веткам тропических растений прыгают яркие птички. Почти во всю длину корабля по правому борту оборудована прогулочная галерея, оформленная, словно столичная улица. На "Дзиаре" впервые оборудовали специальный гараж для автомобилей путешественников (это притом, что строилась она в те года, когда автомобили ещё не вышли из разряда дорогих игрушек). Сейчас в гараже небольшая выставка дорогих и редких автомобилей. Верхом идиотизма Марине кажется один из них — "Фламинго". Построенный по заказу дочери императора (закончившей свой век в клинике для умалишенных). Она считала фламинго прекраснейшим из земных существ. Заказ был сделан известному конструктору тех лет. Машине попытались придать максимальное сходство с птицей. Ручной работы корпус из дерева и гипса с имитацией оперения. Изогнутая птичья шея, двери водителя в виде крыльев, розовая раскраска с золотыми цветами. Обивка изнутри из гобеленов также с имитацией оперения. Машина была в изобилии нашпигована всевозможными техническими новинками. В салоне стоял своеобразный машинный телеграф: на нем отмечены посещаемые хозяйкой машины дворцы, театры и магазины — дёрнешь ручку — водитель получает отпечатанный приказ, куда ему ехать. В груди птицы установлена мощная электрическая фара. Впервые на автомобилях. Ещё фонарики смонтировали в глазах и на серебряном ошейнике. В салоне — электрическое освещение. Тоже впервые. На выхлопную трубу, неизвестно зачем, установлено что-то вроде ксилофона, управляемого из салона. Для настройки "инструмента" вроде бы даже приглашали известного музыканта. Мелодию вполне можно было исполнить. На корме машины устанавливалась специальная конструкция, призванная увеличить сходство с птицей, периодически выбрасывавшая на дорогу смесь извести с водой. Ещё радиатор машины вырабатывал большое количество пара, периодически выпускавшегося через клюв. Обошлось всё это чудо — как десять "Чёрных драконов" — самых дорогих в ту пору мирренских машин, доступных только богатейшим людям, да и то не всем. Ездить машине пришлось примерно столько же, сколько "Дзиаре" в моря ходить. Извергающая пар и оставляющая на дороге белые пятна розовая машина привлекала толпы зевак. Заодно, сильно пугала лошадей. Произошло несколько аварий, обошлось без убитых, но раненые имелись. Ещё нескольких излишне любопытных обварило паром. Столичная полиция взвыла — видя на машине эмблему МИДв, сделать она ничего не могла. К счастью, об авариях и жертвах узнал министр двора и доложил императору. А у него хватило ума запретить поездки этого агрегата. Машина так и стояла в Собственном ЕИВ гараже до воцарения Саргона. Ходили слухи, что по двору гаража любящий необычные машины молодой император на "Фламинго" всё-таки катался, но слухи есть слухи. А фактом стало, что при переоборудовании "Дзиары" в музей из МИДв в экспозицию поступило много всевозможных причудливо-бесполезных технических диковинок, в том числе и "Фламинго".

Несмотря на то, что она почти не ездила, машина очень известна. В детских книжках, чье действие происходит лет 50–60 назад, на картинках почти все машины изображают с гнутыми шеями различных птиц. Можно подумать, других автомобилей в то время не было, хотя Марина знает и про похожий на торпеду с колёсами экспериментальный электромобиль, впервые в истории превысивший скорость в 100 км/ч, и про опять же опытные аэромобили, какие с пропеллером как у большинства самолётов спереди, а какие и сзади, в те годы был построен и первый броневик, и первая амфибия, и оригинальный одноосный тягач для паровых насосов столичных пожарных команд. Но почему-то памятником автомобилестроению той эпохи стал именно несуразный "Фламинго". Даже сейчас по столице колесят отделанные под старину машины с птичьими, змеиными или драконьими шеями и головами. Их очень любят туристы и новобрачные, так что среди машин преобладают "Лебеди". Только вот Марина птичек терпеть не может. Как живых, так и механических. И самыми уродливыми

из автомобилей ей кажутся все, напоминающие "Фламинго".

Ещё Марина знает — создатель "Фламинго" и до, и после него разработал много разных машин. Несколько раз удостаивался уже при Саргоне Императорской премии, стал кавалером почти всех Гражданских степеней орденов. Кажется, чуть ли не к девяностолетию конструктора решили издать альбом с изображениями всех созданных им машин. Макет альбома старику понравился. За исключением одного — он попросил убрать из книги всякие упоминания о "Фламинго", и о своей работе над ним. Просьбу уважили, но первый вариант альбома поступил в личную библиотеку императора, где и попался на глаза Марине.

Имеется на "Дзиаре" и конюшня, а так же помещение для собак. В апартаментах Его и Её Величеств даже краны умывальников в виде рыб и дверные ручки в виде дельфинов сделаны из золота. На полу и стенах — мозаичные панно морской тематики. Отделка кают — из самых ценных пород дерева. В приемной Её Величества — фальшивый камин из какого-то редкого мрамора. Бронзовые статуэтки морских божеств с погибшего материка. Картины старых мастеров на стенах.

Крупные лайнеры того времени могли брать до двух тысяч пассажиров, "Дзиара", будучи таких же размеров рассчитывалась максимум на триста человек императорской свиты.

В море "яхта" практически не выходила. Старый император совершил на ней только одно плавание и то без наследника.

Принимая дела после смерти императора, Саргон добрался и до яхты. В сопровождении командующего флотом взошёл на борт. Осмотром остался недоволен. Сказал: "Самый бесполезный корабль нашего флота. Я на нём в море никогда не выйду!"

"Но представительские функции…"

"С представительскими функциями вполне справится любой корабль нашего флота, на котором Я подниму свой флаг. Не так ли, адмирал?"

"Так точно"- ответил тот. Решением молодого императора он, на самом деле, был донельзя доволен, ибо сам был не прочь держать флаг на "Дзиаре". А император продолжил.

"Поэтому повелеваю: установить у пирса, откуда Его Величество последний раз выходил в море, и сделать общедоступным музеем Его Величества. Военно-морской флаг — не спускать".

Сказать, что это решение Саргона разочаровало адмирала — не сказать ничего. Но приказ Его Величества — обсуждению не подлежит.

Из дворцов, построенных за последние сто лет, "Дзиара" была самым роскошным.

Кэретта влюбилась в корабль с детства. Она, как, впрочем, и любой желающий, осматривала яхту, заплатив символическую сумму. Мечтала выйти на нём в море императрицей. Стать императрицей — получилось, выйти в море — нет. Император упёрся — на этом корабле он в море не пойдёт. На каком угодно другом — пожалуйста. Хоть огромный мирренский лайнер "Императрица" готов зафрахтовать для свадебного круиза. "Императрица" славилась роскошью. Но малахитовых колонн на ней не было. Да и краны из чистого золота были только в нескольких самых дорогих каютах, причем художник — декоратор специально приезжал посмотреть на "Дзиару". Ещё Саргон хорошо умел считать деньги, прекрасно зная — один выход в море "Дзиары" обойдётся дороже многомесячного фрахта "Императрицы". Кэретта хотела отправиться в путешествие только на "Дзиаре". Но императору роскошь яхты отвратительна. Символизирует всё худшее, что было в стране до него. Прежде всего, совершенно бездумную и бессмысленную тягу высших слоев к роскоши.

Саргон держал слово. Все официальные визиты — только на боевых кораблях, обычно — самом быстроходном крейсере. Морское свадебное путешествие так и не состоялось. Тогда они, наверное, впервые не поняли друг друга. Саргон был непреклонен, хотя корабль находился в идеальном техническом состоянии, и недавно своим ходом совершил переход на построившую когда-то верфь для мелкого ремонта.

Мечта отправится куда-нибудь на "Дзиаре" давно уже стала навязчивой идеей Кэретты. В её (фамильном) Приморском дворце есть несколько картин идущей под всеми парами со штандартом императрицы на наклонной фок-мачте яхте. Есть и метровая модель из чистого серебра. Мама почему-то говорила, что "Дзиара" до сих пор самый быстрый корабль в мире.

Марина только хмуро молчала в ответ. С чего императрица решила, что яхта когда-либо такой была? Роскошь, комфорт пассажиров ну и надёжность — вот что было главным при проектировании и постройке яхты. Угля яхта потребляла неимоверное количество, скорость развивала — как обыкновенный крейсер тех времён. Корабли уже давно ходят преимущественно на нефти. Меркантильный интерес тоже играет роль: "Дзиара" давно уже превратилась в главную городскую достопримечательность, на неё валом валят приезжие. "Когда она стоит — приносит доход, стоит сдвинуться с места — одни убытки "- эти слова можно вывешивать перед входом в парк "Дзиары" на набережной, где яхта пришвартована. Марина всё это и многое другое прочла в справочниках, написанных профессиональными кораблестроителями. Но императрица не верит написанному. Она принадлежит к людям, считающим: "Я сказала, значит, так и есть!"