Нерушимые чары
Шрифт:
Кэролайн крепко обняла кузину на прощание.
— Спасибо, милая! — всплакнула она. — Без тебя ничего бы не получилось, и я буду молиться всю ночь, чтобы завтра утром все прошло спокойно.
Фаэтон тронулся, и Рокуэйна смотрела вслед, пока они не исчезли в ночи. Потом она вернулась в замок с чувством тревоги за завтрашний день, но одновременно и радостью от того, что двое близких ей людей нашли свое счастье.
Она легла и постаралась поскорее заснуть.
Утром няня, удостоверившись, что
— Пойду скажу ее светлости, что у тебя сильнейшая простуда и что ты не хочешь общаться с леди Кэролайн, чтобы не заразить ее!
— Разумно, — согласилась девушка.
Она улеглась в постель кузины, а няня сказала:
— Через полчасика я принесу тебе чашку чаю. Вряд ли ее светлость появится здесь раньше чем через час, так что постарайся пока отдохнуть.
Легко сказать! Рокуэйну сковывал страх, и единственное, что ей оставалось делать, так это долить Бога и покойных родителей о помощи.
— Вы были так счастливы вместе, — говорила она вслух, — и я хочу быть счастливой; здесь, в замке, я никогда не встречу свою судьбу! Если уж мне не суждено выйти замуж по любви, может быть, мы с маркизом станем друзьями. Между нами уже есть кое-что общее — любовь к лошадям!
Однако это было слабым утешением, и она очень опасалась того, что будет, когда маркиз обнаружит, что его обманули.
Вскоре пришла няня, задернула шторы, оставив жалюзи приоткрытыми, и приготовила свадебное платье.
Так они провели три четверти часа, пока не отворилась дверь и в спальню не вошла герцогиня.
— Как, ты еще не встала?! — резко бросила она. — Пора одеваться. Маркиз будет недоволен, если мы опоздаем, и было бы непростительной ошибкой начинать семейную жизнь со скандала.
Рокуэйна промолчала. Она приложила платок к глазам, и герцогиня рассердилась:
— Что ты ревешь? Хочешь, чтобы на тебя было противно смотреть?
Няня проворно подошла к герцогине.
— Я хочу переговорить с вами наедине. Какое-то мгновение герцогиня колебалась, но затем, оглядываясь на дочь, неохотно пошла к двери.
В коридоре няня сказала:
— Не расстраивайте ее, ваша светлость. Она просто переживает, что покидает дом, но все будет в порядке. Я приведу ее вниз вовремя.
— Но что с ней?
— Замужество — это шаг в неведомое, ваша светлость, а ее милость всегда отличалась чувствительностью.
Герцогиня фыркнула, но, словно сообразив, что няня права, направилась к лестнице, на ходу приказав:
— Чтобы она была готова через полчаса! И приведешь ее ко мне, я прикреплю к ее вуали тиару.
— Позвольте мне самой это сделать, ваша светлость. Если она будет все время плакать, то упадет в обморок.
— Я даже не подозревала, что она
— Покинуть дом с чужим человеком — подлинная мука для молодой женщины, а ее милость еще совсем ребенок.
— Ну хорошо, — уступила герцогиня. — Пойдем со мной, возьмешь тиару, а я сообщу тебе, когда мы отправимся в церковь.
Больше Рокуэйну не беспокоили, пока слуга не постучал в дверь и не сообщил, что герцогиня отправляется в церковь и ее милость ждут в холле через пять минут.
— Я позабочусь, чтобы она не опоздала, — сказала няня.
Когда Рокуэйна облачилась в свадебный наряд Кэролайн, а няня поправила ей прическу, она стала очень похожа на кузину, особенно если не видеть ее глаз с фиалковым отливом.
А в остальном, как и Кэролайн, она была похожа на прекрасную леди Мэри Брант, именем которой окрестили их обеих.
Леди Мэри вышла замуж за своего кузена, который впоследствии стал восьмым графом Брантом и так доблестно сражался в войнах под командованием герцога Мальборо, что получил титул первого герцога Брантуика.
Леди Мэри поехала с мужем во Францию и постоянно была рядом с ним.
Ее ум и сообразительность позволили англичанам выиграть одно сражение еще до того, как сам герцог Мальборо пришел с подкреплением.
Так повелось, что дочерям следующих поколений династии Брант при крещении давали имя Мэри. Поэтому, если полное имя Кэролайн начиналось с Мэри, то и полное имя кузины было «Мэри Рокуэйна».
Глядя на себя в зеркало, Рокуэйна надеялась, что под вуалью, и тем более со взглядом долу, ни дядя, ни тетя, ни маркиз не заподозрят, что она не Кэролайн.
— Не волнуйся, — успокаивала няня, ведя ее и придерживая шлейф платья. — Люди видят лишь то, что ожидают увидеть, а они не ожидают увидеть под этой фатой никого, кроме моей детки.
— Будем надеяться, что ты права! — еле внятно пробормотала девушка.
Поскольку венчание намечалось провести в узком кругу, герцогиня решила, что не стоит делать длинного шлейфа, чтобы обойтись без пажей.
Поэтому шлейф белого свадебного платья лишь слегка выступал сзади, и старинные брюссельские кружева при каждом шаге перекатывались белой волной.
Пока они спускались по лестнице, Рокуэйна боролась с желанием посмотреть в зеркало.
В холле ее ждал герцог. На лацкане его фрака красовался орден Подвязки.
— Пошли, пошли! — сказал он. — Мы должны быть в церкви в девять тридцать, а остается всего три минуты.
Рокуэйна подумала, что было бы неплохо заставить маркиза подождать, но, естественно, промолчала.
Они вышли через парадный вход, у которого их ожидал экипаж.
Конская сбруя была украшена белыми розами, а хлыст кучера — белоснежной шелковой лентой.