Нерозначники

Завьялов Александр Николаевич

Это вот старая душа -- у неё опытности много, она уверенная в жизнь является. Ей, понимаешь, только вспомнить надо, что да как, а дальше уж своё возьмёт, не упустит. Не всегда это плохо, конечно, а во многих случаях и на благо вовсе. А новой душе внове всё, впервой жизнь постигает. Зато в ней сила загадочная есть, которая до времени таится, а потом столь доброго и хорошего в мир приносит, чего никакой старой душе и не снилось.

Про то, как новые души на Землю приходят, тайна сокрытая. Иная может и от большой любви родиться, а то и -- между родителями любви нет вовсе, а дитё именно с такой душой рождается.

И в добрых семьях дитё, бывает, с новой душой появляется, и у худых людей. Тут понятия никакого нет, а вот между обережницами навроде соревнования сложилось, что, если в каком роду больше новых душ нарождается, та обережница и справней службу ведёт. Той, стало быть, и почёт весь и уважение.

Ну а Лукерья -- как уж она там тайные книги читала -- одно и запомнила: дескать, от настоящей любви новая душа приспевает.

...
– - А-а-а, -- догадался Ма-Мар, -- решила новую душу словить?! Понима-аю... А откуда ты знаешь, что новая душа придёт?

– - Если любовь не погаснет, то и новая душа будет!

Ма-Мар только рукой и махнул.

Принёсся Мираш к Лукерье и Ма-Мару да и поведал радостно, что Лека Шилка подсобить обещалась. Лукерья помощь с радостью приняла, но только план их по-своему перекроила...

К слову скажу, спохватились не только верховные, но и Шивера. Узнала и она, конечно, что с Тали заклятье снято и теперь, стало быть, ребятёнка родить может, ну и погнала опять Альберта женихаться. Ещё лише прежнего он её добиваться стал, хоть и не по нраву ему такой поворот пришёлся. Помнишь же, сколь тогда страху натерпелся!

* * *

Всю ночь Вьюга в окна била, снежными хлопьями швыряясь, а перед рассветом вдруг стихла и к мамаше Путерге вернулась. В это утро Таля в кои-то веки проспала... Проснулась, а уже рабочая смена началась. Пожурила себя чуть, соней-засоней назвала и скоренько засобиралась. А при выходе... замок в дверях заклинило. Что за напасть такая? Вот так день начинается! С полчаса промучилась, а потом уж когда всякую надежду потеряла, замок вдруг раз -- и отомкнулся. Да легко так, будто никакой поломки в нём не было. Ну, Таля без всякого настроения и на работу побежала.

В это время и зашла Лека в ателье. Подготовилась, что тут говорить, на поглядку! На шею, слышь-ка, что-то уж много украшений навздевала: буски с жемчуга перламутрового, вдовесок ещё толстая золотая цепа с филигранными, узорными звеньями и две лёгонькие цепочки с кулонцами, одна -- золотая с сапфиром, а другая -- платиновая с рубином редкостной огранки. Лека шубейку распахнула, чтобы украшения приметней были, они поверх блузки белёхонькой и сияют. Серьги на ней массивные тоже цены большой. Браслетики на обоих запястьях. Колец, перстней!.. Только на мизинцах и больших пальцах нет. Одёжка тоже не дешёвая, под стать драгоценностям.

Мастерицы, на Леку глядючи, тут же рты и пораскрывали. Друг перед дружкой называют таких заказчиц "дамочка ещё та", а тут на поверку вышло, что лесовинша всех ранешных посетительниц обскакала. Впечатлила мастериц, что и говорить, глаз они сорвать не могут.

Ну да ладно, Лека хоть и богато и малёвано глянулась, а скромно себя подала. Только в пошивочный зал вошла, в замешательстве остановилась, огляделась нерешительно, разом у неё лицо пунцово окрасилось. Постояла маленько, духу набралась

и говорит чуть ли не шёпотом:

– - Извините, пожалуйста... Скажите, пожалуйста, мне нужно платье пошить, к кому можно обратиться?

Иннеса -- главная она в ателье -- как раз между мастерицами прохаживалась. Она с утра не в духе была ну и строжилась на работниц. Да уж без злости, больше для порядка. Всё же добрая женщина, хоть и выкомура. Случись чего, поворчит маленько, а губы зазря рвать не будет. Увидела она Леку, и у неё сразу настроение поднялось. Обрадовалась, что и говорить, всё же не часто богатенькие дамочки с заказами подступаются. Заулыбалась сразу елейно и в кабинет свой пригласила для обстоятельного разговора.

Лека, известно, за словом в карман не ходит, и присаживаться не стала, а разом нависла над Инессой по-простецки и давай про свою счастливую женскую долю рассказывать.

– - Знаете, у меня большая радость, -- захлёбываясь от счастья и восторга, говорила она, -- я вчера познакомилась с таким элегантным мужчиной! Так он на меня смотрел, так смотрел! У меня чуть сердце не выскочило... По сей день в себя прийти не могу, и всё такое... Только проснулась, сразу к вам... Так боюсь потерять его! Он, должно быть, с богатством...
– - Лека на секунду замолчала и, глядя куда-то в сторону, мечтательно прибавила: -- Состоятельный мужчина...

Инесса загрустила малость и подумала: "Какая-то ненормальная. Наверно, из тех, что из грязи в князи... Знаю таких, сейчас будет скидку просить. Тоже мне, брильянтов навесила, а сама за каждую копейку цепляется".

– - Он меня пригласить хочет, конечно, в ресторан, а мне и надеть нечего...
– - поведала о главном Лека.

– - Платье хотите заказать?

Лека торопливо закивала.

– - У вас есть свои эскизы или хотите посмотреть наши образцы?

– - Своё у меня...
– - ответила Лека и вдруг смущённо спросила: -- У вас не слишком дорого?

Инесса скучающе глянула на свои ногти и взялась объяснять, какой в ателье уклад.

Лека вполуха слушает, достала свёрток из сумочки и развернула бережно на столе ткань. Сама будто безучастная, ладошкой небрежно материю разгладила, а Инесса только глянула, враз ахнула. Смотрит и глаз отвести не может.

Да и то сказать, удивительное полотнишко Лека принесла. Непростая ткань, на Земле такую пока не знают. На цвет она голубенькая, и такая яркая и насыщенная, словно камень лиамбелит. Ощупаешь -- шёлк не шёлк, но гладенькая, из рук выскальзывает. Сама ткань, будто живая -- глянешь, а она словно вздрагивает, и рябь по ней пробегает, точно по водной глади от ветерка. И всё в ней отражается, как в воде. Лицо Инессы так и заколыхалось на полотне, то вытягиваясь овалом, то расплываясь и размываясь.

– - Вот и выкройки, эскизы, -- суетно доставала Лека папки, а тут ещё и вымахнула толстую пачку игнишек.
– - Сто тысяч рублей хватит?

У Инессы в ателье сроду таких денег за пошив платья не предлагали, даже и десятой части. Ей бы удивиться и для верности самой игнишки ощупать, а она и не повернулась -- так её, слышь-ка, полотнишко притянуло. Ох и обзарилась на материю-то! Немножко очнулась и с расспросами подступилась. Мол, что за ткань такая удивительная, какими мастерами делана и где купить можно?