Нерозначники

Завьялов Александр Николаевич

– - Да, приказать невозможно, -- со всей серьёзностью сказала Лукерья.
– - Ничего не поделаешь, пары венчаются на небесах... Если люди суждены друг другу... от судьбы не уйдёшь...

– - Не уйдёшь... Не уползёшь...
– - Илья вдруг себя отдёрнул -- вовсе не по его мыслям разговор пошёл, -- ну и давай всякие комплименты развешивать и ухаживать по жениховскому обряду.

Мираш выпил человечьего ликсира и вовсе несообразно себя повёл. Скучно ему стало на Ма-Мара смотреть. Тому, вишь, ни до чего дела нет, трескает себе и трескает. Огляделся Мираш и возле

какого-то уже вовсе пьяного присел. Ну и давай ему про свою горькую долю рассказывать.

– - Я учителем хотел стать, -- доверительно известил он.
– - Институт закончил, а тут меня жениться угораздило. Пришлось денежную работу искать. Сейчас я неплохо зарабатываю, а какая от меня польза людям? Просыпаюсь ночью и мечтаю, как я детишек учу. Ладно бы любила, а то ведь и любви-то никакой нет. Эффект многолетней привязанности.

– - Что-то ты больно молод для многолетней привязаности, -- засомневался пьяный толстяк.
– - А вообще, прав: все от них беды, от них, стерв.

– - И не говорите!
– - вздохнул Мираш и, указывая на Лукерью (она с Ильёй танцует и смеётся весело), покачал взъерошенной головой и сказал: -- Эх, дурят они нашего брата, человека... Дурят, ох и дурят!..

– - Ага, верно, говоришь.

– - Видите ли, у них как, -- будто по-серьезному наставлял Мираш, -- за одного человечка берутся, навертят делов, сложилось, не сложилось -- хватаются за кого-то другого...

– - Ага, так и есть, так и есть.

– - А чтобы душу человечью понять, этого оне не могут. Всё по закону норовят вершить...

– - Пётр, хватит с тебя! Смотри, все люди как люди, один ты уже наклюкался!
– - толкнула в бок своего мужа маленькая сердитая дама -- по всему видно, с больших начальниц.

– - Сам знаю, сколько!..
– - хорохорился пьяный толстяк.

– - Вот вы его жена?
– - спросил Мираш и тут же посочувствовал: -- Вы же его не любите -- зачем он вам? Хотите, мы к вам получше мужа подведём?..

Дама вдруг вспыхнула, упёрла в Мираша колючий взгляд да как закричит:

– - Уберите отсюда этого идиота!

При музыке громкой не сильно-то её и услышали. Без скандала обошлось. И с пьяным толстяком чуть было драчишка не случилась, однако Мираш скоренько на своё место ушёл. Уселся и говорит Ма-Мару:

– - Во всякую чушь верят, а силы своей не знают.

А Ма-Мар и не отозвался даже, лопает и очки знай поправляет, всё-то они в спешке слететь норовят. Посидел Мираш чуть и опять заскучал. Подсел к другому человеку...

Опять спокойная музыка полилась, а Илья к Лукерье... не поспешил. Пужнул его отчего-то чудной разговор, а может, ещё какая причина нашлась. Вовсе с другой девушкой смигнулся. На танец её позвал, и поплыли они переступями спокохонько... Лукерья растерялась, и что делать, в толк не возьмёт. Только, вишь, к главному разговор подвела, а оно вон что.

Потом думает: "Ничего, на следующий танец сама его позову".

Мираш тем временем и вовсе как саврас без узды стал. Вдруг поднялся он с места и тост захотел сказать (дама, которая Мираша погнала, толкнула локтём соседку и швыркнула: "Смотри,

это тот идиот!").

– - Дорогие мои!
– - растрогано осклабился во весь рот Мираш.
– - Человечки вы мои ненаглядные! Сокровище моё! Я вас никому в обиду не отдам! Если кому муж надоел или жена не по нраву, подходите к нам... Мы вас быстренько счастливыми сделаем!

Сгрохал так сгрохал.

Все засмеялись, -- известно, за шутку приняли. Ма-Мар опомнился и Мираша за рукав отдёрнул, на место обратно усадил и зашипел:

– - Ты что, спятил? Сейчас же все набегут...

– - Мирашек, -- забеспокоилась и Лукерья, -- ты меня не пугай!

На следующий танец с Ильей Лукерья тоже не поспела... Только она было вскочила с места, а Илья уже к другой поспешил, вдовесок ещё на Лукерью испуганно оглянулся. И так, слышь-ка, несколько раз случилось.

Лукерья и озлилась, сама на себя не похожа стала. Губы сжала и пальцы крепко в кулаки собрала, глаза чёрнотой налила, как расплавленной смолой наполнила. Взвинтилась верша не на шутку. Со стороны глянешь -- вся кипит от возмущения, гляди взорвётся.

– - Да как он посмел!
– - закричала она.
– - Таля в такую беду попала, а он развлекается!
– - вдруг она резко отстранилась от стола, упёрлась вытянутыми руками о край и замерла на секунду, немигаючи глядя перед собой, -- да и ударила кулачишкой по столешнице.

И не так чтобы уж прям со всего маху, вовсе легонько вышло, а поди ж ты!.. В ту же секунду висевшая над столом люстра, большенькая такая и с хрусталя, верно, сорвалась с потолка и о стол грохнулась. Осколки во все стороны метнулись. И другие люстры, какие в зале были, тоже вниз попадали. Так-то никого сильно не задело... Ну, покарябало там кое-кого, царапинами расчертило, едой всё больше заляпало. Пуще всех Илье досталось. Щёку ему рассекло, и на лбу царапина через бровь прошла...

Шум-гам, конечно, паника дичайшая людей охватила, ну и все врассыпную кинулись и к дверям. Подумали, вишь, что земное трясение ально взрыв какой. Давят друг друга, рвут на куски. Илья чуть в сторонке растерянно в темноте руками водит -- тоже, вишь, ошалел, а при рассудке остался. Достойно себя повёл.

Верши видят: такая давка в дверях, что никак не выйти. Ну и через оконные стёкла ушли... Никто и не приметил, как они чезнули. Да и не мудрено, в зале всё же темень установилась, ничего не видать, вдовесок недосуг людям головами ворочать, шкурку свою спасать надо.

После этого случая обережники из верховьев изрядный нагоняй получили. Каждому выговор в личное дело занесли. А потом и вовсе распоряжение пришло, чтобы они отступились от Тали с Ильёй. Не мешались, стало быть, в их жизнь. Надобно для чего-то так.

Погоревали, конечно, верши и поругали началие на полную охотку. А куда денешься? Верховным оно, вишь, всегда виднее.

– - Что поделаешь, раз боронь легла, -- сокрушался Ма-Мар, -- надо исполнять. У них, может, там весь судьбиный расклад перед глазами, да только не объявляют. Не впервой мне так по рукам бьют, а всё же их правда потом сказывалась.