Неро

Тилли С.

Жизнь, полную бронированных машин и пуль.

Я скрежещу зубами, раздраженный собственным внутренним голосом. Но это напоминание о том, что мне нужно держать рот на замке.

Я наблюдаю за задницей Пейтон, пока она двигается и готовит напиток для парня, и понимаю, что это занимает больше времени, чем обычно. Но я сказал, что буду ждать, поэтому я скрещиваю руки и опираюсь бедром о прилавок.

Я чувствую, что у меня неплохо получается быть эпически терпеливым, пока панк не говорит:

— Увидимся вечером, —

забирая напиток у Пейтон.

И у меня в горле раздается рык.

Нет. Нет, ты не увидишь ее сегодня вечером.

Чтобы уйти, ему приходится пройти мимо меня, и я поворачиваю голову вслед за ним, отслеживая каждый его шаг. Он смотрит на меня и устанавливает зрительный контакт, затем пробирается между столиками, чтобы не проходить рядом со мной.

Ну и киска.

— Есть ли еще что-нибудь, что я могу принести для вас, сэр?

Терпкий голос Пейтон доходит прямо до моих яиц, и я медленно поворачиваюсь к ней лицом.

— Следи за своим тоном, детка.

— Или что? — шипит она, прежде чем захлопнуть рот. Ее глаза расширяются, она явно удивлена тем, что задала этот вопрос.

— Ты узнаешь это сегодня вечером, милая девочка. — Меня слышит только она. И я с голодным восхищением наблюдаю, как ее горло работает при глотании. Она так же поражена, как и я. — А теперь дай мне этот вишневый пирог.

— Что!?

Я киваю в сторону витрины с кондитерскими изделиями.

— Вишневый пирог. На вынос.

Она поворачивает голову, чтобы проследить за моим взглядом, и ее губы раздвигаются, но она снова закрывает их, прежде чем заговорить.

Используя свободный лист бумаги, она берет пирожное из-под витрины и кладет его в маленький бумажный пакет, колеблясь, прежде чем передать его.

— Как давно у тебя есть мой номер?

— Пейтон, — отчеканиваю я ее имя. — Не здесь.

Ее красивые глаза сверкают под ярким светом, и я пользуюсь моментом, чтобы просто посмотреть на нее. Действительно посмотреть на нее.

Пейтон необычайно красива. Ее голубые глаза, наполовину скрытые под густыми ресницами, и небрежно уложенные волосы подчеркивают ее красоту. На ее полных щеках есть веснушки, которые я еще не успел оценить. Я хочу прижать ее к себе и провести языком по их узору. И эти губы. Черт… эти губы. Скоро они будут на мне.

Ее одежда не выставляет напоказ ее фигуру, но даже свободный крой не скрывает ее изгибов. А когда она поворачивается, ее великолепную задницу обрамляют края этого чертова белого фартука. Так и хочется задрапировать ее в шелк. Или одеть ее в распутное платье, чтобы носить только по дому.

Уголок моего рта растягивается в ухмылку.

Она может наряжаться только для меня.

Ее глаза сужаются от моего выражения, и она роняет пакет с пирожными на прилавок.

— Сколько я тебе должен? — Когда становится ясно, что она не собирается называть сумму, я вздыхаю и достаю из бумажника двадцатку, меняя

ее на пирожное. Затем говорю ей.

— Сегодня вечером.

Обернувшись, я обнаруживаю, что внимание мэра сосредоточено на мне, и понимаю, что слишком сильно продемонстрировал свои чувства.

Поэтому я надеваю маску безразличия на свои черты лица, пока иду обратно к его столику.

— Красивая девушка. — Мэр наклоняет голову в сторону Пейтон. — Я давно положил на нее глаз, но, может быть, ты меня опередил?

Он оставляет вопрос открытым, ожидая, что я подтвержу его слова. И хотя мне хочется содрать кожу с его тела за то, что он посмел назвать ее красивой в моем присутствии, я сохраняю на лице безучастное выражение.

— Не в моем вкусе. Я здесь только ради еды. — Он не выглядит полностью убежденным, но сказать что-то еще было бы не в моем характере.

Я бросаю взгляд на часы.

— Мне пора бежать. Абдул должен показать мне некоторые новые объекты.

Как и планировалось, это привлекает его внимание.

— О? Ты должен дать мне знать, если решишь отказаться от чего-то, что может мне понравиться.

Опустив подбородок, я отворачиваюсь и ухожу.

Не оглядываясь в сторону Пейтон.

ГЛАВА 35

Пейтон

В тридцатый раз я поправляю одну и ту же стопку стаканчиков, прежде чем мэр наконец встает из-за стола. И я не отвлекаюсь от стаканчиков, пока не слышу, как открывается и закрывается входная дверь.

Его присутствие никогда не беспокоило меня раньше. Первые несколько раз, когда он приходил во время работы, я даже не знала, кто он такой, но в конце концов я услышала, как кто-то назвал его по имени, и я все поняла.

Он всегда казался дружелюбным и милым, но это было до сегодняшнего дня, до того, как я узнала, что он знаком с Неро. И до того, как я услышала, как он сказал, что положил на меня глаз.

Я подавила дрожь. Я прогуглила его. Я знаю, что он женат. И я сомневаюсь, что его жена оценила бы его комментарии, потому что это точно не звучало так, как будто он шутил.

А то, что он знает Неро…

Я обхватываю ребра, сжимая их до тех пор, пока не становится трудно вдохнуть.

Я не полная тупица. Я знаю, что Неро должен быть… вовлечен в какие-то дела. Нельзя уклониться от копов, забравшись через чей-то балкон, если ты не создаешь каких-то проблем. Но даже зная это, я всегда чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И я знаю, что это должно быть очень странно, что в ту ночь, когда я оставила дверь открытой для него, он появился как по волшебству. Потому что это значит, что он, должно быть, наблюдал. Но это также означает, что он больше не переступал порог, пока я не пригласила его. Он пришел, потому что я попросила его. И он взял то, что я предложила, потому что я этого хотела.