Нераздельные
Шрифт:
— Должно быть, канюля выпала, — говорит фельдшер. Глаза у него совсем заплыли после взбучки, заданной Коннором. — Аппарат должен был подать сигнал тревоги…
За спиной Дювана суетится Арджент, убирая с обеденного стола. Парень до того дрожит за собственную жизнь, что боится даже глаза поднять. Неужели и правда думает, что Коннор накапает на него начальству и потеряет единственного человека, которого с большой натяжкой можно считать союзником?
— Э, погоди-ка, — говорит Коннор, изображая крайнее потрясение, — а это случайно не Арджент Скиннер? — Он смотрит на парня с хорошо разыгранным изумлением. —
— Эй ты, заткнись! — рявкает Арджент, подыгрывая Коннору, хотя и не так убедительно. — Я здесь из-за тебя, так что заткни хлебало!
Дюван, по-видимому, знает печальную историю их не сложившихся отношений — на что Коннор и надеялся — и проглатывает обманку. Вздох облегчения, который испускает Арджент, мог бы показаться подозрительным, если бы кто-нибудь уделил лакею хоть кроху внимания.
Дюван меряет Коннора взглядом:
— Окажусь ли я прав, если предположу, что это ты отправил Мейсона Майкла Старки к праотцам до того, как его расплели? — И, не получив ответа, добавляет: — Ну же, тебе что, нечего сказать?
Коннор пожимает плечами и удостаивает Дювана ответом:
— Классные носки, — говорит он с довольной ухмылкой.
Дюван неотрывно смотрит ему в глаза.
— Воистину. Это «сервельт», волокно из шерсти новозеландского оленя. Тысяча долларов за пару. Со скидкой. — Он отвечает Коннору точно такой же ухмылкой, отчего тот чувствует, что у него украли половину удовольствия.
— Скиннер! Принеси Коннору что-нибудь выпить. Лимонаду.
Арджент, в это время смахивавший пыль с органа, вздрагивает и нечаянно нажимает несколько клавиш. На стене перед ним три расположенные в ряд головы открывают рты и издают диссонантное созвучие. Коннор сглатывает и пытается уверить свой рассудок, что он этого не видел и не слышал.
— Должен сознаться, — говорит Дюван, — я намеревался потратить целую неделю, чтобы как следует накрутить покупателей перед твоим аукционом, но после того, что произошло с мистером Старки, единственное, чего мне хочется — это избавиться от тебя как можно скорее.
Он жестом подзывает амбала и фельдшера, и те хватают пленника, чтобы увести.
— Где Риса? — требовательно спрашивает Коннор. — Я хочу с ней поговорить! Если уж ты собираешься расплести меня, дай, по крайней мере, попрощаться!
— Глупости, — отмахивается Дюван. — Ни к чему усугублять ее скорбь.
Арджент приходит с лимонадом, но коварный стул, стоящий на его пути с правой стороны, наносит ему удар из слепой зоны. Врезавшись в него, Арджент роняет стакан на пол, чем исторгает из груди Дювана долгий страдальческий вздох.
— Прошу прощения, сэр! Прошу прощения!
— Перед Коннором извиняйся — это был его лимонад.
— Прошу прощения, Коннор.
— Все нормально, Арджент, — говорит Коннор. — Все путем. — И, повернув голову так, чтобы Дюван не увидел, подмигивает Скиннеру.
Дюван приказывает не только не развязывать Коннору руки, но держать его в полной изоляции.
— А мы он не транкировать? — спрашивает амбал на чем-то, смахивающем на английский. Акцент у него гораздо сильнее, чем у Дювана.
— Нет, — отвечает Дюван. — Разве можно наказать его сильнее, чем оставить наедине со своими мыслями?
48 • Арджент
За
После окончания школы прошло больше двух лет, когда в круг интересов Арджента попал Коннор Ласситер. В течение этого времени Арджент приблизился к целям своей взрослой жизни не в большей степени, чем в детстве. Ардженту хотелось разбогатеть. Хотелось снискать уважение. Хотелось обожания прекрасных женщин, которые вились бы вокруг него стаями. Но, так же как и во всем остальном, ему не хватало дальновидности, требующейся для реализации подобных целей, поэтому пришлось в очередной раз опустить планку ожиданий. Все, чего он желал сейчас — это заработок, которого хватило бы на содержание его старой колымаги да на пиво — потусить с приятелями, такими же неудачниками, как он сам, и позлословить о людях, которым удалось претворить свою мечту в жизнь.
Вот тогда-то в его жизни и появился Коннор. Арджент искренне верил, что если он подружится с Беглецом из Акрона, то, уцепившись за хвост его сверкающего метеора, сможет подняться над посредственностью.
Из этого ничего не вышло.
Тогда Арджент решил прилепиться к матерому орган-пирату, благодаря которому в его, Арджента, жизни появится интрига и смысл. Ведь к тому времени у него имелся уже кое-какой опыт по части сбывания налево продуктов, стибренных из магазина, в котором работал. Ведь можно же это считать опытом операций на черном рынке? Ну почти? Арджент уже рисовал в мечтах свое радужное будущее в качестве орган-пирата.
Из этого тоже ничего не вышло.
И теперь он здесь. Наверно, случаются вещи и пострашней, чем стать прислугой у богатенького торговца человечьим мясом; и, кто знает, может, когда Арджент получит новое лицо, Дюван даст ему менее неблагодарную должность… Хотя кого он пытается обмануть? Ему ведь известны методы Дювана. Стоит Ардженту крупно проштрафиться — и его без всяких церемоний отправят на расплетение. Если же все обойдется, то Дюван, конечно, поступит честь по чести и даст ему то, что обещал — но не больше. Арджента бросят в каком-нибудь аэропорту с новым лицом, прощальным рукопожатием и все тем же отсутствием будущности, что и раньше.
Но теперь… Подумать только, как невероятно может измениться вся твоя жизнь из-за одного простого подмигивания!
Арджент себя не помнил от страха, когда Беглеца из Акрона притащили к Дювану. Он был уверен, что Коннор наставит на него обвиняющий палец — вот, мол, кто разбудил его раньше времени. Сам Арджент именно так бы и поступил: перенаправил бы хозяйский гнев на другого — пусть и этот другой тоже страдает. Сначала Арджент никак не мог взять в толк, почему Коннор не выдал его. Наверняка задумал какую-нибудь гадость похуже.