Непримиримая одержимость

Анис Дрети

Прописан Кайдену Максвеллу.

15.Роза?

К тому времени, как профессор Максвелл вернулся к моему рабочему месту, остальные студенты уже разошлись, и я почти закончила.

— Ты уходишь, — констатировал он.

Я кивнула, убирая неиспользованные пробирки на полку.

— Ты не поела с другими ассистентами.

Для

меня занятия в лаборатории занимали всего три часа, тогда как научные ассистенты были обязаны проводить здесь от восьми до десяти часов. Так вышло, что большинство из них устраивали обеденный перерыв во время нашего обычного занятия и затащили меня в комнату отдыха, чтобы допросить о профессоре Максвелле. Однако я не брала с собой еду, так как обычно ем позже.

Откуда он знал, что я не ела, и как у него нашлось время поинтересоваться моим рационом?

Уставившись в стол, я протерла его бумажным полотенцем.

— Ты голодна? — спросил он.

Я покачала головой. Это выглядело бы убедительно, если бы мой желудок не заурчал в тот же момент.

Комичность ситуации вызвала у него ухмылку.

— Пойдем со мной.

Я проводила его взглядом, не в силах переварить увиденный шприц с эпинефрином. Он лежал всего в паре шагов от меня в контейнере для биологических отходов, дразня своим существованием. Желудок скрутило узлом. Оставив рулон бумажных полотенец, я неохотно последовала за ним, пока его сотрудники с интересом наблюдали за нами.

Он привел нас в комнату отдыха, где в угловой кабинке сидел единственный ассистент. Увидев нас, парень тут же вскочил с места и выбросил свой недоеденный обед. У меня сложилось четкое впечатление, что профессор Максвелл предпочитал есть в одиночестве, и его сотрудники буквально спотыкались, стараясь угодить ему. Никто не хотел попасть к нему в немилость.

— Я как раз уходил. — Ассистент рванул прочь, бросив на нас любопытный взгляд.

Почему все вокруг были так помешаны на профессоре Максвелле?

Его не смущало, как другие суетятся вокруг него. Он открыл холодильник и достал пару контейнеров, пока я устраивалась в кабинке.

Неужели профессор собирался накормить меня обедом? С другой стороны, он съел торт, который потенциально мог убить его, просто чтобы пощадить мои чувства. Мысль была ошеломляющей и сбивающей с толку. Тем не менее я не могла расспросить его об этом. Никто не задавал ему вопросов. Возможности спросить, почему он так поступил, не было, поэтому лучшее, что мне оставалось, – строить догадки.

Это не могло быть связано только с моими шрамами. Возможно, он делал всё это просто ради того, чтобы проводить со мной время, потому что ему нравилась моя компания.

С другого конца комнаты донесся слабый шум. Обуреваемая любопытством, я бросила на него взгляд и обнаружила, что он смотрит прямо на меня, раскладывая еду по тарелкам. Открытое выражение его лица заставило мой желудок сжаться. Я выпустила неровный вздох и отвела взгляд.

Я нравилась профессору Максвеллу?

Нет. Это невозможно.

Наши семьи питали друг к другу жгучую ненависть.

Не говоря уже о том, что он никогда бы не заинтересовался студенткой. У мужчины было много недостатков, но флирт с подчинёнными и студентами не входил в их число. Да, он был всего на четыре или пять лет старше большинства студентов, но создал такую дистанцию между нами, что казался неприкосновенным.

Я внутренне застонала от того, что позволила своим мыслям забрести на опасную территорию. Во-первых, я была безнадежно влюблена в его брата-близнеца Дэймона. Во-вторых, любой, кто что-либо предполагал о профессоре Максвелле, неизменно выглядел дураком. Если бы он узнал о мыслях, роящихся в моей голове, я могла бы попрощаться с досрочным выпуском и любой надеждой на заветное рекомендательное письмо.

Инстинкт самосохранения подсказывал мне не вникать слишком глубоко в его действия.

Профессор Максвелл поставил на стол две миски и вилки. Когда он сел рядом со мной, аромат его одеколона вызвал у меня легкое головокружение. Рассеянно, я уставилась на миску с киноа с курицей-гриль, запечёнными овощами и авокадо, сбрызнутым оливковым маслом.

— Перемены начинаются сегодня. Это один из рецептов новой противовоспалительной диеты, которую я рекомендовал в твоём плане лечения.

Сказал как истинный ученый.

Я знала, что он хочет, чтобы я начала более активно заботиться о своих шрамах, но не ожидала, что он будет лично контролировать противовоспалительную диету. Желудок снова заурчал, но это не уменьшило моего любопытства.

Когда я не потянулась за вилкой, он сказал:

— С сегодняшнего дня ты будешь приходить за тридцать минут до занятий, чтобы позавтракать со мной, и мы будем вместе обедать после лекции. Придерживайся этой диеты и в те приемы пищи, когда мы не едим вместе. Я буду отслеживать состояние твоих шрамов в течение семестра и измерять её эффект.

Оказалось, что я – лабораторная крыса, а его интерес ко мне имел чисто научную основу.

Слава Богу!

Теперь всё стало ясно: он подбадривал меня, потому что не хотел спугнуть «подопытную». Я была не против стать его испытуемой. Шрамы часто раздражали мою кожу, так что это была беспроигрышная ситуация.

Я немного расслабилась, чувствуя себя глупо за то, что допускала мысль о симпатии профессора Максвелла.

— Спасибо. Но… — я сглотнула. — Вам не стоило так заморачиваться.

Моя способность говорить в его присутствии продолжала удивлять. Я не могла выдавать столько слов перед новым человеком уже много лет. Он создавал шоковый эффект, который активировал мою речь.

— Я не заморачивался. Повар готовит мне обеды.

Я не смогла сдержать улыбку. Даже когда профессор делал что-то приятное, он делал это самым бесцеремонным образом. В этом было что-то подкупающее.

Взяв вилку, которую он положил рядом с тарелкой, я наколола на нее кусочек брокколи и курицы, и внутренне простонала от удовольствия, когда во рту взорвались ароматы куркумы и трюфеля. Я и не знала, что здоровое питание может быть таким вкусным.