Непреодолимо
Шрифт:
— Да.
— Так что прости меня, если я немного увлекаюсь. Я так давно испытываю к тебе эти чувства, что едва ли помню время, в котором ты не заставлял мое сердце биться чаще.
— Правда?
— Правда. Но я была уверена, что ты видишь во мне только ребенка.
Я фыркнул. — Нет. Я имею в виду, я думал, что ты слишком молода и не подходишь мне, но я помню, как в прошлом году на рождественской вечеринке мне захотелось перекинуть тебя через плечо, отнести в свой кабинет и трахнуть тебя на моем столе.
— Что? — вскрикнула она. — Ты никогда ничего не говорил!
— Что, черт возьми, я должен был сказать? Я спросил,
— И правда. Но, черт возьми. Хотела бы я знать. Ты хорошо это скрывал.
— Мне пришлось. Я говорил себе, что хотеть тебя это неправильно.
— Ты передумал? — мягко спросила она.
— Хороший вопрос. Я решил быть честным. — И да, и нет. Я все еще беспокоюсь о том, что подумают твои родители. И я беспокоюсь о том, что произойдет, когда ты поймешь, что я не стою всего того дерьма, с которым тебе приходится мириться из за меня.
–
— Что, по-твоему, произойдет? — спросила она.
— Ты двинешься дальше, потому что будешь знать, что заслуживаешь лучшего, — просто ответил я. — И я позволю тебе, потому что я тоже буду знать это.
Я уже знаю это, подумал я.
— Если ты так думаешь, значит, ты плохо меня знаешь, Деклан Макаллистер. Так что, думаю, мне предстоит доказать, что ты ошибаешься.
Я улыбнулся, представив себе как она упрямо наклонила подбородок. — Хорошо.
— Увидимся завтра. Целую.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Пока я был в душе, я думал о том, каково на этой неделе будет видеть ее на работе. Вообще-то, не только на этой неделе, но и в дальнейшем. Будет ли всем очевидно, что у нас есть… связь?
Возможно, с моей стороны было глупо думать, что мы должны скрывать это. Может быть, это тревожное чувство было вызвано усталостью и беспокойством, а не какими-то реальными причинами. Может быть, я позволял своему неудачному романтическому прошлому и чувству вины из за того что мне пришлось развестись затмить возможность этих новых отношений. В конце концов, я все еще был человеком. Мне все еще нужно было общение время от времени. Время от времени я все еще жаждал общения со взрослыми людьми. Фрэнни была сексуальной, веселой и легкой, она органично вписалась в нашу жизнь, и она воссоединила меня с частью себя, которую я потерял — частью, которая не была ничьим отцом. Мне нравилось то, что я чувствовал, когда был с ней.
Но в глубине души я знал, что это не может продолжаться долго.
* * *
На следующее утро, когда я вошел в гостиницу, она подняла глаза от стола, за которым помогала гостям, и улыбнулась мне. Не обычной улыбкой, а мы тайно, блядь, улыбаемся, сопровождаемой озорным блеском в глазах.
И я вернул ее ей. Я ничего не мог с собой поделать. Но я сказал ей и гостям очень формальное "доброе утро", на что она ответила столь же формально, как будто не шептала мне грязные вещи по телефону, пока я дрочил прошлой ночью. Когда направлялся по коридору к своему кабинету я чувствовал себя подростком, который тайком выбрался из ее спальни и не был пойман. В следующие пару дней мы часто обменивались улыбками, но вели себя вполне прилично. Когда мы проходили мимо друг друга в коридоре или холле на работе, мы изо всех сил старались чтобы наши лица ничего не выражали, но иногда я сжимал ее руку или украдкой, если никто не видел целовал ее. Каждый вечер, как только я укладывал детей спать мы переписывались или разговаривали.
Поздно
— Отлично, — ответила она, прижимая к груди какие-то бумаги. — Есть минутка?
— Конечно. Я встал со стула и обошел свой стол, направляясь к ней. — Проходи. Присаживайся.
Она вошла в мой кабинет, и я закрыл дверь. Затем, прежде чем она отошла бы слишком далеко от меня, я схватил ее за руку, потянул назад и подтолкнул к двери. — Но сначала.
Прижав ее к себе, я накрыл ее губы своими и поцеловал так, как хотел бы поцеловать прошлой ночью, пробуя ее на вкус, дразня ее язык своим, прижимаясь к ее телу. Все, что было у нее в руках, упало к нашим ногам, и она скользнула руками по моей груди. По моим волосам. Обняла меня за шею.
Когда поцелуй грозил выйти из-под контроля и я обнаружил, что лапаю ее, я оттолкнул ее. — Нам лучше остановиться.
— Хорошо, — сказала она, тяжело дыша, наклоняясь, чтобы собрать бумаги, которые она уронила.
Я снова обошел свой стол, поправил брюки, чтобы уместить свою несчастную эрекцию, и сел. — Что я могу для тебя сделать? Ее лицо засветилось, когда она вышла вперед и положила передо мной бумаги. — Миссис Рэдли, невеста, которая сказала, что заинтересована в том, чтобы помочь мне начать бизнес, только что принесла это. Она очень торопилась, но посмотри.
На самом верху стопки лежала записка, написанная от руки. Она гласила:
Дорогая Фрэнни,
Еще раз спасибо тебе за то, что спасла меня перед первым танцем. Я тебя не забыла! После того, как наши гости восторженно отзывались о твоих макарунс на приеме, я как никогда была уверена! И вот сегодня утром, когда я вернулась в офис, я получила сообщение от человека, который хочет продать маленькое кафе прямо в центре Траверс-Сити. Это вывеска! Я вложила сюда информацию вместе с моей визитной карточкой и несколькими другими вариантами помещений для аренды или покупки. Позвони мне!
Максима Рэдли
Пролистав остальные страницы, на которых были объявления о продаже коммерческих помещений, я посмотрел на Фрэнни, глаза которой сияли. — Это потрясающе. Ты должна ей позвонить.
— Ты думаешь? Она скрутила руки вместе. — Я хотела бы — я просто нервничаю. У меня еще не было возможности сказать тебе об этом, но я рассказала родителям, что хочу сделать в воскресенье вечером за ужином.
— Молодец. Что они сказали?
Она вскинула руки. — Они устроили мне разнос по этому поводу, особенно моя мать. Но я не отступила. Я сказала им, что это то, что я хочу делать, и пора мне начать принимать решения, основываясь на том, на что, по моему мнению, я способна.
Я откинулся в кресле оценивая ее. — Я впечатлен. Как они это восприняли?
Она немного поморщилась. — Не очень хорошо. Я пригрозила, что съеду, чего не планировала делать, но мне очень хотелось независимости. Папа предложил мне начать платить за квартиру.
Я вскинул брови. — И что ты ответила?
— Я сказала "спасибо, но не надо". Не то чтобы я не хотела платить за квартиру, конечно, я хочу, но это не то, что я имела в виду. Все мои сестры получили возможность ходить в школу, путешествовать, добиваться своих целей. Их никто не сдерживал, и я тоже не хочу больше сдерживаться. Если я потерплю неудачу, это будет моя неудача, но я должна попытаться.