Непогребенный
Шрифт:
При этих так хладнокровно сказанных словах у меня по коже подрал мороз.
– Но кто однажды принял этот принцип, будет применять его снова и снова, – возразил я.– Всегда найдется оправдание тому, чтобы пожертвовать одной жизнью ради спасения многих.
– Иногда это бывает правильно, – бесстрастно произнес старик.
Его замечание меня поразило. Он, кажется, понял, о чем я думаю.
– В конце девятнадцатого века, ведя безопасное и удобное существование, трудно, наверное, поставить себя на место человека, вынужденного к решительным действиям, – сказал он.– Что бы вы сделали в таком случае, доктор Куртин: смирились
– Не знаю.
– Отважиться на такой риск – это приключение, которому в жизни нет равных. Только так человек может почувствовать, что живет. Иначе он покойник, только не погребенный.
Произнося эти слова, он не спускал глаз с Остина, который с расстановкой кивал.
– А Холлингрейк понимал, в чем его приглашают участвовать? – спросил я.
Старый джентльмен обернулся и подарил меня восхищенным взглядом, словно я придумал новый поворот в игре. Затем он обратился к моему другу:
– Что скажете, Фиклинг? Вы так его играете, что должны лучше нас с Куртином понимать, чем он руководствовался. Догадывались вы, что заговор, в который вы ввязываетесь, закончится смертоубийством?
Остин с трудом выговорил:
– Да, догадывался. Хотя каким-то образом вытеснил это из своего сознания.
– Тогда, парень, играй роль, которую на себя взял! – взревел старый джентльмен. В миг он вновь преобразился в юного офицера и презрительным тоном произнес:
– Просто выполняйте то, что я говорю, а к самому делу вы не будете иметь отношения.
Остин смотрел на него, как кролик на удава.
– Так или иначе, – продолжал молодой офицер, – с ним должно быть покончено.
– С ним должно быть покончено, – повторил я и взглянул на Остина, который по-прежнему ел глазами своего мучителя.– Любопытная фраза.
Остин неспешно кивнул.
– В чем суть заговора? – спросил я. Оба обернулись.
– Нет-нет, – вскричал старый джентльмен, – вам до поры до времени лучше ничего не знать. Но обещаю, что очень скоро вам все станет ясно!
В то же мгновение высокие стоячие часы в углу издали скрипящие звуки, словно прочищали горло, и тягуче пробили первую четверть.
Хозяин посмотрел на Остина.
– Не может быть! – воскликнул тот и вынул свои часы.
– Они спешат, – пояснил мистер Стоунекс.– Уж не знаю почему – все остальные часы в доме идут точно.
Остин обратился ко мне:
– Который, по-твоему, теперь час? Я вынул часы:
– Без минуты или без двух пять.
– То же и на моих часах. – Он обернулся к старому джентльмену.– Я не хотел бы полностью пропустить вечерню. Куртин еще не слышал орган, а с завтрашнего дня такой возможности уже не будет.
– Тогда вы можете уйти в половине шестого и застать конец службы.– Затем хозяин поднял руку и заговорил тише: – Сейчас половина одиннадцатого в то фатальное утро. Я поваренок.– При этих словах он, казалось, уменьшился в размерах и еще больше помолодел, в глазах появилось наивно-испуганное выражение. Внезапно он с силой ударил кулаком по столу, так что подпрыгнула посуда.– Вдруг
У двери он выпрямился и снова сделался офицером. Рассказчик начал занимать меня больше, чем история, которую он излагал: слишком расходилась эта темпераментная, экспансивная личность с образом одинокого скряги, нарисованным Куитрегардом.
– Мальчик, где мои солдаты?
Съежившись от страха, мальчик пролепетал:
– В кухне, ваша честь.
– Позови их.
Мальчик торопливо засеменил туда. У двери он обернулся и словно бы вырос и растолстел; он вошел в комнату шаркающей походкой, со слегка пристыженным видом, одной рукой вытирая рот, а другой теребя прядь волос на лбу.
– Слушаю, сэр.
Каким-то чудом старый джентльмен вызвал и его напарника: поменьше ростом, но такого же пьяного. Офицер рявкнул:
– А где третий?
Солдат повернулся к своему невидимому напарнику, пожал плечами и ответил:
– Стоит на посту, ваша милость, как вы изволили приказать, у задних ворот.
– Отлично. А теперь слушайте внимательно. Армияроялистов приближается, чтобы атаковать наши позиции.
– Это вы придумали? – спросил я.
– От первого слова до последнего, – бросил хозяин через плечо.– Однако слухи такие шли, и им, похоже, верили.– Он продолжал: – У нас нет надежды удержать город, поэтому мы немедленно передислоцируемся в деревню, в нескольких милях от Турчестера; оттуда можно контролировать единственный мост через реку. Если мы сумеем там укрепиться, у парламента будет хорошая возможность отвоевать Турчестер. Деревня называется Комптон-Монахорум.– Старый джентльмен примолк и многозначительно посмотрел на меня.
– Где была усадьба настоятеля! – вскричал я.
Он не отозвался, но изобразил на лице выражение тупой сосредоточенности.
– Как нам поступить с его милостью настоятелем, сэр?
– Его мы возьмем с собой в качестве заложника. Я обернулся к нему:
– То, что вы описываете, взято из потерявшегося манускрипта?
– Да. Но там приводится только свидетельство поваренка. Он не всегда правильно оценивал увиденное и услышанное, а в данном случае уж точно заблуждался.