Неотразимый

Бэлоу Мэри

Пинтер не замедлит все это заметить и придет в ярость, а что хуже всего, еще подумает, что она нарочно собрала друзей в качестве своих защитников. Неужели ему кажется, что она способна на такую глупость? Эти мысли вихрем пронеслись в голове Софии под бешеный стук ее сердца.

А затем оно замерло, когда Натаниель, выбрав для этого самый неподходящий момент, подошел ближе к ее группе, чтобы представить ее членам леди Галлис.

«Уходите! – хотела крикнуть София Идену и Натаниелю. – Отойдите подальше! – готова была она закричать Рексу и Кеннету. – Я не вынесу

его злобы!» Ведь она так рассчитывала на несколько недель свободы!

Продолжая улыбаться и что-то любезно отвечать леди Галлис, она видела, как Борис Пинтер ленивой походкой приближается к ним. Иден и Натаниель, как им казалось, незаметно заняли места по обе стороны от Софии, уверенные, что могут ее защитить.

Значит, они заранее обо всем договорились! Черт побери Натаниеля! Черт побери их всех! Они ничего не понимают!

Натаниель продолжал участвовать в светской болтовне, прислушиваясь, как леди Галлис с очаровательным снисхождением сделала комплимент Лавинии по поводу ее внешности и спросила, получила ли она уже приглашение в «Олмакс».

Он от души надеялся, что Софи не догадается об их намерении оберегать ее от Пинтера. Остановившиеся поодаль Рекс и Кен готовы были в любую минуту присоединиться к их кружку. Но в данный момент в этом не было необходимости. Натаниель не сомневался, что Пинтер поймет намек и воздержится от намерения расстроить Софи.

Но Пинтер намека не понял. И друзья Софи не могли помешать ему иначе, как со скандалом изгнать, что неизбежно привлекло бы к ней внимание всего общества.

– Софи! – Пинтер поклонился ей, одарив своей ослепительной улыбкой. – Сожалею, что ваши старые друзья меня опередили. – Он взял ее левую руку, посмотрел на безымянный палец и приложился губами как раз к тому месту, где обычно блестело ее обручальное кольцо. Да, убедился Натаниель, у нее действительно нет кольца.

– Мистер Пинтер, – произнесла она своим обычным спокойным тоном.

– Пинтер! – надменно протянул Иден, медленно поднося к глазам монокль. – Вы как раз тот человек, который знает, где найти карточные столы. Пойдемте, вы мне покажете.

Но Бориса Пинтера не так-то просто было отвлечь от его цели.

– Софи, – сказал он, опуская, но не освобождая ее руки, – вы, как всегда, в кругу самых близких вам людей. Некоторые из них наши общие знакомые. Но среди них одна молодая леди, которой я не знаю. Вы не представите меня ей? – Он повернулся и посмотрел на Лавинию.

На мгновение взгляды Натаниеля и Софии встретились. Она… улыбалась! Да, улыбалась своей обычной невозмутимой улыбкой. Она была окружена друзьями, каждый из которых готов был пролить кровь ради нее. Она должна понимать, что они специально собрались вокруг нее, чтобы защитить ее от знаков внимания со стороны такой одиозной личности, как Пинтер, и легко могла поставить его на место, не привлекая к себе всеобщего внимания. Но вместо этого она улыбалась и даже протянула руку в сторону Лавинии. В следующее мгновение она представит их друг другу, и этот негодяй сможет претендовать на знакомство с Лавинией!

Ну уж нет!

– Извините

нас, – резко вмешался Натаниель, хватая Лавинию за руку. – Леди Галлис! Софи! – Он поклонился обеим дамам. – Мы должны поспешить к моей сестре и ее мужу.

Он увлек Лавинию прочь, пройдя всего в нескольких дюймах от Рекса с Кеннетом, которые наверняка все слышали.

Натаниель сознавал, что поставил Софию в унизительное положение своим поступком, который не остался незамеченным: казалось, все гости из окружения Рекса и Кеннета повернулись ему вслед. Но он еще был слишком ослеплен яростью, чтобы придавать этому значение.

Лавиния попыталась выдернуть у него свою руку, когда они оказались почти у арки, соединяющей два зала.

– Нат! – возмущенно воскликнула она. – Сию же минуту отпусти меня! Что случилось? Кто этот человек, если ты посмел поступить с ним так недопустимо грубо? И нечего говорить мне, как вчера, что я не должна его знать. Кто он такой?

Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

– Его зовут Борис Пинтер, он сын графа Хардкасла. И друг Софии Армитидж. Но ты, Лавиния, не должна иметь с ним ничего общего. Ты поняла? И отныне – ничего общего с миссис Армитидж. Имей в виду, это приказ.

– Нет. – Ей наконец удалось высвободить руку, когда они вошли в музыкальный салон. – Не будь до такой степени смешным. И если ты рассчитываешь перейти от этого смертоубийственного взгляда к действиям, открыто предупреждаю тебя: я не намерена покорно принимать это.

Смысл ее слов проник через облако ярости, которое, казалось, целиком помутило его разум. Натаниель облизнул пересохшие губы, крепко сцепил за спиной руки и еще раз как следует вздохнул, прежде чем решился снова заговорить:

– Я еще никогда не применял силу против женщин, Лавиния. И не думал начинать с тебя. А мой взгляд… Прости мне его – он не на тебя был направлен.

– Тогда против кого? – спросила она. – Против мистера Пинтера? Или против Софи?

Закрыв на мгновение глаза, Натаниель попытался обуздать кипевшие в нем страсти. А почему, собственно, он так взбесился? Да, Пинтер всегда был отвратительным субъектом и вряд ли сильно изменился за эти несколько лет. Но ведь Софи – свободная и независимая женщина. Она вольна дружить с кем угодно… Но почему именно с Пинтером? И почему она не хотела, чтобы он знал о вчерашнем визите Пинтера, а потом будто бы не придавала его посещениям никакого значения? А сейчас она улыбалась ему и собиралась представить племянницу Натаниеля, даже не подумав спросить его разрешения.

Сегодня в ней не было никаких признаков страха – может, друзья все это вообразили во время того инцидента у Шелби? Сегодня она вела себя совершенно так же, как обычно, – спокойно и уверенно.

Может, он просто сожалел о том, что завел связь с женщиной, у которой настолько дурной вкус, что она могла дружить с человеком вроде Пинтера, к которому ее собственный муж относился с таким отвращением.

– Возможно, против меня самого, Лавиния, – ответил он наконец на ее вопрос. – Давай найдем Маргарет.