Неотразимый

Бэлоу Мэри

– Возвращаться к ней? – Он нахмурился.

– Я знаю, где вы провели эту ночь, – сказала она и опять вспыхнула. – И по вашему лицу видно, что вы провели бессонную ночь. Но это не важно. У меня нет к вам претензий, и я отказываюсь от любых скромных притязаний, которые имела. Я желаю вам блага. Прощайте, желаю вам доброго утра.

Колли, почувствовав, что визит заканчивается, вскочила с коврика у камина и оживленно замахала хвостом. Софи наклонилась, чтобы взять свой капор.

– Софи, дружбу так просто не убить, – сказал

Натаниель. – Вы можете впредь держаться в стороне от меня и от моих знакомых, не замечать, когда встретите, продолжать жить своей жизнью без моего вмешательства и без моей заботы о вас – понимаете, у нас с вами разное представление о том, что произошло с Пинтером. Можете вести себя так, как будто мы никогда и не были друзьями. Но знайте – это остается навсегда: забота, привязанность, приподнятое настроение при одном виде друга. Если это и конец нашей дружбы, то только как результат односторонне принятого вами решения.

Вместе с тем, думал Натаниель, она высказала лишь то, что он сам собирался ей сказать – но так и не сказал бы, понял он теперь, глядя на нее.

– К черту вас, Натаниель! – вскричала она, поразив его и грубостью, и ненавистью, прозвучавшими в ее голосе. В ее глазах неожиданно сверкнули слезы. – К черту вас! Вы не можете держать меня в цепях, так решили опутать меня шелковыми нитями! Я не потерплю этого. О нет, ни за что!

Она стала дрожащими пальцами завязывать ленты капора.

Колли просительно подвывала, стоя у дверей и колотя по полу хвостом.

– Вы позволите проводить вас до дома? – тихо спросил он, отводя взгляд в сторону, чтобы ее не смущать.

– Нет! – отрезала она. – Нет, благодарю вас. Я больше не хочу иметь с вами ничего общего, сэр.

Они должны были вместе все обдумать и принять это решение расстаться. Но вдруг он с тревогой осознал, что не может смириться с мыслью о жизни без Софи. Три года он ни разу не попытался ни увидеться с ней, ни навести о ней справки – за исключением ее одного-единственного письма в ответ на его.

– Только не надо так расстраиваться, – сказал он, поднимая ее руку и целуя ее. – Я не стану с вами спорить, но если вам понадобится моя помощь, Софи, я всегда здесь.

Она выдернула у него руку, подхватила подол платья и пронеслась мимо. Он не повернулся посмотреть ей вслед, а только слушал, как дверь распахнулась, как когти собаки стучали по мраморному полу холла, а затем дверь за Софи закрылась и в доме воцарилась тишина.

Они даже не попрощались.

И он поцеловал ее левую руку – на которой так и не было кольца.

Иден один отправился завтракать в клуб. Но мог бы и не ходить, мрачно подумал он, покидая его через час. Есть ему не хотелось, и Ната он там не застал. Настроение у него могло бы немного улучшиться, если бы он стал расспрашивать Ната о его успехе с леди Галлис, но тогда ему пришлось бы рассказать другу о встрече в парке с Софи, которая так огорчила и даже обескуражила их всех.

Софи

вела себя до такой степени необычно, оставив их с ощущением, что их выпороли и отчитали, как школьников. Черт побери, ведь они только хотели ей помочь, потому что любили ее, а Уолтера уже нет в живых!

Иден зашел в клуб после возвращения домой. На этот раз он с удовольствием прошелся через парк пешком. Быстрая ходьба могла помочь ему развеять дурное настроение. Он раздумывал, не зайти ли ему на Аппер-Брук-стрит, чтобы узнать, вернулся ли уже Нат. Было бы действительно интересно, если его еще нет дома. Впрочем, вряд ли – Нат стал таким респектабельным, да с ним еще молодые родственницы, которых нужно срочно выдать замуж – хотя только Богу известно, кто выберет себе в жены язвительную девицу с огненно-рыжими волосами!

Вдруг он озадаченно вгляделся вдаль и от удивления остановился. Вот уж легка на помине… На пути в парки в нем самом было несколько прохожих. Но один человек обращал на себя внимание – точнее, это была женщина. Во-первых, привлекала внимание ее размашистая мужская походка, хотя во всей ее внешности не было ничего мужского. Во-вторых, она была одна, совершенно одна. С ней не было ни провожатого, ни компаньонки, ни горничной, ни лакея. А в-третьих, это была Лавиния Бергланд, или он готов съесть свою шляпу.

Иден изменил направление и ускорил шаги. Он хотел пересечь ей дорогу, и они действительно едва не столкнулись, поскольку она так торопилась, что не смотрела по сторонам. Она вздрогнула и резко остановилась, когда рядом с ней оказался Иден, который снял шляпу и с насмешкой ей поклонился.

– Ах, это вы?

– Это действительно я, – согласился он. – Посоветую вам, мэм, не так торопиться, чтобы вас могла догнать горничная.

– А вам бы я посоветовала, милорд, не пытаться выставлять себя в смешном виде, – парировала Лавиния.

– Понятно, но это было бы так скучно. Насколько я понял, горничной при вас и не было?

– Чтобы она пыхтела рядом? Разумеется, нет. Мне двадцать четыре года, милорд, так что я вполне могу разгуливать одна! Позвольте пожелать вам доброго утра. Мне нужно идти своей дорогой и некогда болтать.

Казалось, она готова была пройти сквозь него, но когда стало ясно, что он не двинется с места, она надменно подняла брови и сердито уставилась на Идена.

– Пропустите меня, – сказала она.

– Непременно! Могу я узнать, мисс Бергланд, куда вы держите путь?

– Вас это совершенно не касается, милорд.

– Тогда посмею предположить, что это Аппер-Брук-стрит. Я и сам почти было решился идти туда. Возьмите меня под руку, мэм.

Лавиния шла в противоположную от Аппер-Брук-стрит сторону.

– Ну, понятно, если я дальше пойду одна, меня съедят волки, да? Лорд Пелем, я направляюсь не домой, а к Софи.

– Полагаю, – скрывая удивление, сказал Иден, – Нат пожелал вам доброго пути?