Неотразимый дикарь
Шрифт:
Он нежным движением руки убрал с ее лица прядь непослушных волос и тихо сказал:
— Может быть, нам с тобой удастся написать такую балладу.
— Тебе повезло, что я не застрелила тебя, когда увидела, как ты пожирал глазами свою сестру.
Глаза Коннора тут же погасли.
— Тебе хоть не пришлось тревожиться из-за того, что она пожирала меня глазами.
Памела вздохнула:
— Нельзя винить ее в том, что она тебя не узнала. Ведь ты уже не тот отчаянный пятнадцатилетний парнишка, каким был, когда вы расстались. К тому же вряд ли она могла предположить, что может встретить
— Он англичанин! — презрительно фыркнул Коннор. — Похоже, общая постель с врагом имеет свои выгоды. Они были в Лондоне проездом. Сейчас они живут в нашем родовом поместье, в замке Кинкейдов, и разводят овец. У них двое детей. Большинство членов клана, когда-то живших со мной в лесу, теперь трудятся в поместье моей сестры. — Он покачал головой. — Почти десять лет я пытался вернуть земли, отобранные англичанами, а ей удалось сделать это без единого выстрела.
— Откуда тебе все это известно? — удивилась Памела, заметив, как Коннор стал краснеть.
— Я говорил тебе, что она больше не видела меня с той самой страшной ночи. Но это не значит, что я не видел ее.
— Так, значит, вы, мистер Коннор Кинкейд, шпионили за ней?
— Только один раз, — нехотя признался он. — Два года назад. Когда я узнал, что она вышла замуж за англичанина, я отправился в замок Кинкейдов, чтобы убить его.
— Знаешь ли, — осторожно сказала Памела, — молодоженам принято дарить подарки, а не убивать их.
Он бросил на нее мрачный взгляд.
— Я стоял в темноте и смотрел на них через освещенное окно столовой. Я хотел возненавидеть этого ублюдка. Но разве можно злиться на человека, который смотрит на твою сестру с таким обожанием, словно она бесценное сокровище? Так что пришлось мне сесть на коня и убраться восвояси.
— А ты не пробовал постучаться в дверь?
— И что бы я им сказал? Здравствуй, котенок! Я твой старший брат. Мои руки в крови, за мою голову назначена награда, и если ты приютишь меня, сюда явятся красномундирники и уничтожат всех и все, что ты любишь, как это уже было с нашими родителями.
— И ты снова отпустил ее, — тихо сказала Памела и, неожиданно просияв, добавила: — Но ведь еще не поздно! Ты можешь поехать к ней сейчас, пока они с мужем не вернулись в Шотландию.
— И что я ей скажу? Что живу под чужим именем? Что закончу жизнь на виселице, хоть и за другое преступление?
Неожиданно Памела почувствовала, как предрассветная прохлада проникает сквозь теплые объятия Коннора прямо в ее сердце.
— Пока герцог верит, что ты его сын, этого не случится. У тебя будет все, что я тебе обещала, — богатство, уважение…
— И множество женщин, — закончил он за нее.
— Это часть нашей сделки, — кивнула Памела, — и я собираюсь сдержать свое обещание.
Коннор отвел от ее лица пряди шелковистых волос и увидел напряженные скулы и проступивший
— А что, если мне нужна только одна женщина?
— Что ж, тебе решать. Как только я уеду, герцог подберет тебе более подходящую невесту. Судя по тому, с каким интересом смотрели на тебя женщины, недостатка в подходящих кандидатурах не будет.
Мысль о том, что Коннор хочет уделить все свое внимание будущей жене, почему-то причиняла ей больше боли, чем потенциальное наличие множества любовниц.
— Как тебе кажется, кто бы мог стать подходящей невестой для разбойника под маской сына герцога? Думаю, незаконнорожденная дочь актрисы, умеющая вдохновенно лгать, — как раз то, что нужно.
Памела вскинула голову, недоверчиво глядя на Коннора.
— Когда этот разбойник впадет в тягостные раздумья, а с шотландцами это случается довольно часто, она сможет быстро привести его в чувство своим острым языком. А когда он выйдет из себя и начнет бушевать, словно раненый медведь, она не растеряется и даст ему достойный отпор. — Коннор ласково провел ладонью по ее щеке и нежно улыбнулся. — Я хочу сказать, что не могу себе представить более подходящую супругу для такого человека. Она вспыльчивая коварная плутовка, у которой больше отваги, чем здравого смысла, да еще и есть склонность к хищению чужого имущества.
Его улыбка постепенно погасла, и Памела зачарованно смотрела в его затуманенные глаза.
— Останься со мной, Памела. Раздели со мной жизнь в этой золотой клетке. Будь моей маркизой, а потом, когда-нибудь, герцогиней, — глухо сказал он и, помолчав, добавил: — Будь моей женой.
Она прерывисто вздохнула, и лицо Коннора поплыло… Глаза наполнились слезами. В это мгновение она понимала, что должна была чувствовать ее мать, когда публика аплодировала ей стоя.
— Полагаю, у меня не остается выбора, — поджав губы, сказала Памела, стараясь скрыть нахлынувшие чувства. — В конце концов, ты скомпрометировал меня, опозорил…
— И не один раз, — согласился он без тени раскаяния в голосе и на лице.
— Вряд ли другой мужчина согласится взять в жены девушку, которую уже лапал грязный вороватый горец.
— Не только лапал, но и… — многозначительно прошептал он, одной рукой обнимая ее за шею и притягивая к себе, чтобы поцеловать, в то время как его другая рука дерзко скользнула под юбку… Когда они оторвались, наконец, друг от друга, оба тяжело дышали. — Ты уверена, что хочешь безрассудно потратить все герцогское вознаграждение на приданое?
Памела ловким движением закинула ногу на его бедро, оседлав не только его колени, но и вновь затвердевший пенис, выпиравший под брюками.
— Почему безрассудно? Я собираюсь заставить тебя отработать каждый фартинг…
Ее нетерпеливые руки высвободили его копье, и оно тут же уперлось во влажные лепестки ее розы.
— О, я был прав, — простонал Коннор, — когда говорил, что общая постель с врагом имеет свои преимущества…
Приподнявшись на коленях, Памела медленно опустилась, с наслаждением чувствуя, как горячее твердое естество Коннора дюйм за дюймом входит в нее все глубже и глубже, до краев наполняя все ее существо радостью любовного соития.