Неотразимый дикарь
Шрифт:
В ответ он лишь пожал плечами, считая совершенно нелогичным ее высказывание.
— Почему же ты не сказал об этом герцогу? Он бы нанял тебе учителя танцев.
— Я чуть не убил учителя фехтования. Представляешь, что бы я мог сделать с учителем танцев?
Коннор скользнул за мраморную колонну в надежде избежать дальнейших разговоров о танцах, но тут же столкнулся с Криспином.
— Мне нужно поговорить с тобой, кузен, — мрачно проговорил тот и осторожно посмотрел в сторону портретной галереи. Там никого
— И чего ты хочешь от меня на этот раз? — сердито спросил Коннор. — Дуэль на словах или на шпагах? Боюсь, на этот раз у меня не найдется томика стихов Бернса. Но шпаги найдутся, если гостям захочется посмотреть, как я снесу твою глупую голову.
— Мне нужно всего лишь несколько минут, прошу тебя, — нетерпеливо перебил его Криспин, но в этот момент по залу пронесся общий вздох.
Все трое повернулись и увидели золотоволосую богиню, одетую во все синее. Венецианская полумаска добавляла ей прелестной загадочности.
Лакей прокашлялся и объявил:
— Графиня д'Арби!
Глава 25
— Похоже, кто-то пытается переиграть тебя, — пробормотал Коннор, пряча усмешку.
Янтарные глаза Памелы сузились до опасных щелок.
— Этот кто-то пытается переиграть меня с самого дня рождения. Эта хитрая лиса надела мое новое платье!
Все вокруг глазели на загадочную красавицу, посмевшую явиться на бал в маскарадной полумаске, перешептываясь и показывая на нее пальцами.
У Криспина открылся рот от удивления, впрочем, как и у большинства мужчин, присутствовавших на балу. Казалось, он сразу забыл о срочности разговора с Коннором.
— Прошу прощения, — пробормотал Криспин, отходя от кузена и его невесты. Потом он словно лунатик направился к таинственной красавице в полумаске.
Памела хотела, было пойти вслед за ним, но Коннор придержал ее за локоть.
— В этом нет ничего страшного. Пусть твоя сестра позабавится.
Целая толпа восхищенных мужчин собралась в центре зала, чтобы поглазеть на вновь прибывшую красавицу. Прежде чем Криспин смог пробраться к ней, в толпе гостей уже поползли первые слухи.
Таинственная графиня — француженка, сирота, чьи родители были казнены на гильотине. Нет, она куртизанка и надеется стать любовницей маркиза. Вовсе нет, она французская шпионка и попытается соблазнить какого-нибудь старшего офицера, чтобы выведать секреты народного ополчения.
И ни один человек не сказал, что это, должно быть, обыкновенная служанка, нарядившаяся в платье хозяйки и притворяющаяся французской графиней.
Когда какой-то прыткий юнец попытался опередить Криспина, тот ловко подставил ему подножку, и юнец неуклюже свалился на паркетный пол.
— Прошу прощения за мою неловкость, — пробормотал Криспин, перешагивая
Она его ждала и даже не вздрогнула, когда он властно схватил ее за локоть и тихо проговорил:
— Интересно, ваша хозяйка выгонит вас за этот безрассудный маскарад?
Она прикусила нижнюю губу, глядя на него скорее лукаво, чем встревожено.
— Нет, не выгонит, но может отшлепать.
— Неужели она бьет вас? — не поверил ей Криспин. С его точки зрения, было бы просто преступлением причинять вред такому роскошному телу.
— Нет, даже когда я этого заслуживаю, — со вздохом призналась она. — Но когда я уж очень расшалюсь, она отправляет меня спать без чая с печеньем.
Соблазнительные картинки, иллюстрирующие слова «очень расшалюсь», вихрем пронеслись перед мысленным взором Криспина. Он еще крепче сжал ее локоть и отвел подальше от любопытных глаз к занавешенному окну.
— Кто вы? — требовательно спросил он, поворачивая ее лицом к себе.
Теперь, когда они оказались наедине, она уже не была такой смелой. Когда он прижал ее к стене, перья на ее полумаске задрожали.
— Вы же знаете, кто я…
— Служанка мисс Дарби, — закончил за нее Криспин. — Тогда я принц-регент. Кто вы на самом деле?
— Меня зовут Софи, — прошептала она.
— Софи, — эхом повторил он и неожиданно прильнул к ее губам.
Она обхватила его голову, но не для того, чтобы оттолкнуть от себя, а наоборот, чтобы притянуть к себе еще ближе.
— Софи, — повторял он, целуя ее полуоткрытые губы, и это имя звучало для него самой чудесной музыкой на свете.
Криспин с трудом оторвался от ее губ, чувствуя, что внезапное возбуждение грозит выйти из-под контроля.
— Как вы меня узнали? — спросила она, глядя на него васильковыми глазами сквозь миндалевидные прорези полумаски. — Как вы поняли, что графиня — это я?
Несмотря на свои благие намерения, Криспин не мог оторваться от нее и гладил пальцами ее нежный подбородок.
— Я искал вас всю жизнь и узнал бы где угодно и когда угодно.
Охваченная внезапным смущением, которое показалось ему таким же обворожительным, как и предшествовавшая ему смелость, она опустила голову и тихо проговорила:
— Похоже, я недостаточно убедительна в роли графини.
— Наоборот! Вы неподражаемы! Будь мы в театре, я бы изо всех сил кричал вам «Браво!».
Она медленно подняла голову.
— Что вы сказали?
— Я сказал, будь мы сейчас в театре, я бы кричал «Браво!»… — Он внезапно умолк, с тревогой наблюдая за тем, как бледнеет ее лицо. — Что случилось? Что с вами?
— Вы! — ахнула она, делая шаг назад.
Он двинулся вслед за ней, озадаченный внезапной переменой в ее поведении. Незаметно для себя они оба вскоре оказались среди гостей бала. На них стали обращать внимание.