Неодолимое влечение

Торп Кей

— Может быть, — тихо произнесла Кирстен.

— Настолько больше, что вы могли бы подумать о браке?

От потрясения у нее перехватило дыхание. Несколько секунд она стояла, вытаращив на Лейфа глаза, не в силах выдавить из себя ни слова. Наконец спазм отпустил.

— О чем вы говорите? — выдохнула она. — Даже вопроса не…

— Руне весь день думал и пришел к такому заключению, — перебил ее Лейф, — ваш дедушка был порядочным человеком и женился на его сестре, чтобы окончательно не опозорить ее. Поэтому Терье должен совершить такой же поступок,

чтобы сохранить семейную честь.

— Но это же смешно! — У Кирстен все смешалось в голове.

— Смешно или нет, но именно этого Руне потребует от Терье.

— Совсем не похоже, чтобы Терье согласился! — Нервный смешок выдавал переполнявшую ее горечь.

— Если Терье согласится, готовы ли вы сделать тоже самое?

— Такой вопрос даже не вставал, — в отчаянии проговорила она. — Эта идея нелепа! Терье убедит Руне в абсурдности его намерения.

— Если отец что-то решил, его нелегко отговорить, — сухо заметил Лейф. — Вы и сами уже столкнулись с этим.

— А что думаете вы? — спросила Кирстен. — Уверена, что вы тоже не согласны с ним.

— Он старый человек, ему мало осталось жить. Мне важен его покой, — объяснил Лейф. — И надеюсь, Терье тоже. Вы приехали сюда, чтобы добиться объединения семьи. Есть ли для этого лучший способ?

— Я бы хотела пойти в свою комнату, — неуверенно проговорила она. — У меня это не укладывается в голове.

— Но подумайте над моим предложением, — настойчиво посоветовал Лейф.

Поднимаясь по лестнице, она слышала голоса в гостиной. Говорили на повышенных тонах. Не стоит ломать голову, что будет дальше, вяло убеждала себя Кирстен: Терье, очевидно, все устроит сам. Его, естественно, тоже возмутило неожиданное решение Руне. Ведь, в конце концов, свадьба под дулом пистолета — это пережиток средневековья. Кирстен лежала на кровати, уставясь невидящими глазами в потолок. Немного спустя раздался стук в дверь, которая открылась раньше, чем она успела ответить. Вошел Терье и закрыл за собой дверь. Все ее существо разом отреагировало на его появление. — Нам надо поговорить, — предложил он.

— О чем говорить? — Кирстен села, заставив себя казаться спокойной. — Думаю, что вы сказали деду то же самое, что я сказала вашему отцу.

Она предвидела ответ и ждала его, а ответа все не было, и сердце болезненно заныло в груди. Терье стоял, глубоко засунув руки в карманы брюк, выражение лица его было мрачным, натянутым. Очевидно, он тоже боролся с собой.

— Насколько я понимаю, отец уже объяснил вам, чего Руне ждет от нас, — наконец проговорил он. — Как вы к этому относитесь?

— Так же, как и вы, конечно. Разумеется, вы сказали ему, что об этом не может быть и речи!

— Он отказывается принимать такой ответ.

— Он должен принять его! — твердо заявила она. — У него нет другого выбора.

— Но его сердце в любую минуту может остановиться от огорчения, — без всяких эмоций возразил Терье. — Даже сейчас он пришел в страшное возбуждение, когда я попытался растолковать ему современные взгляды. Мне было бы ужасно

неприятно стать причиной его преждевременной смерти.

Кирстен неуверенно уставилась на него потемневшими глазами.

—Что вы ему говорили?

—Я перестал спорить с ним, чтобы не начался сердечный приступ.

—Вы имеете в виду, что согласились сделать, как он хочет, и сказали Руне об этом?

—Я сказал, что должен поговорить с вами.

—Теперь вы поговорили со мной. — Голос звучал так, будто доносился из невидимой дали.

—У этой идеи есть свои достоинства. — В голубых глазах ни одной искры. — Мы уже создали фундамент.

—Не для брака. — Она боролась с собой, чтобы не дать проиграть голосу разума. — Мы знаем друг друга всего несколько дней. Какого рода фундамент мы могли создать?

—Достаточный, чтобы начать строить на нем. — Он с минуту изучал ее, потом вынул руки из карманов и решительно подошел к постели. — Вот такой.

Она не шелохнулась, чтобы отстраниться от него, по одной простой причине: руки и ноги ее просто не слушались. Приблизившись к изножью кровати, он притянул ее к себе и закрыл поцелуем рот. От его прикосновения дрожь пронзила ее тело. Как легко было бы согласиться со всем, что он говорит, потрясенно подумала она. Слишком легко. Если Терье женится на ней по приказу деда, в их отношениях по-прежнему не будет ясности.

— Я не могу, — с разбитым сердцем прошептала она. — Этого мало.

— Тогда мы должны сделать, чтобы не было мало, — без тени сомнения возразил он. — Или ты предпочитаешь нести ответственность за то, что может произойти в случае твоего отказа?

— Ты загоняешь меня в тупик, — запротестовала она. — Это несправедливо!

— У меня нет выбора. Если Руне должен прожить сто лет, как он всегда надеялся, надо идти ему на уступки. — Терье помолчал и чуть заметно улыбнулся. — Кроме того, я последний в нашей ветви семьи, и мне пора произвести наследника.

Кирстен откинула назад голову и взглянула на него, не в состоянии поверить, что он говорит серьезно.

— Но тогда кровь уже больше не будет чистой. Ведь понятно, что Руне не захочет чужой примеси?

— В дни его молодости даже не слыхали о надежных противозачаточных средствах. Вероятно, дед полагает, что сейчас уже поздно. В том смысле, как произошло с твоей бабушкой… Ну, когда дело раскрылось…

— Если его волнует только это, то можешь заверить старика, что опасности нет, я об этом позаботилась.

— Сомневаюсь, чтобы он поверил твоему слову.

Кирстен долго молчала, раздираемая противоречивыми чувствами. Если она согласится, то получит в одном лице и мужа и любовника, но у нее по-прежнему не будет его любви. Могла ли она пойти на это?

— А как же Ингер? — вдруг спросила она и увидела, как изменилось его лицо.

— Ингер не имеет отношения к делу.

— Но она же любит тебя, — запротестовала Кирстен. — Ты должен знать.

— Э то не имеет значения, — отрезал он. — Ты единственная, на ком я женюсь.