Необычайно романтичный
Шрифт:
Я остановилась и в тоже момент перестала причитать. Это и не должно продолжаться. Потому что все закончилось - я выполнила мои задания. Примирение с Софи, Билли, Сеппо и Серданом.
Мои родители снова мне доверяли. Я справилась со страхом перед трупами, улучшила оценки и стала чем-то вроде маминого личного раба. Большего участия невозможно принять. Господин Рюбзам еще вчера сказал маме, какую замечательную работу я вкладываю в наш швейный кружок.
Дело было сделано. Мир и гармония. Я установила направление для тройного прыжка. Мир соответствовал
Было так, будто открылись темные ворота, и передо мной лежала огромная, залитая солнцем пустыня, которая ждала того, что я войду. Сразу же я вспомнила Аризону и дядюшку Гуннара. Собственно мне нравилась пустыня. Этот бесконечный обзор ... никаких домов, никаких уличных фонарей.
Теперь у меня была собственная пустыня. С неспокойным сердцем я сделала первый шаг в мою новую жизнь - о которой я не знала, понравиться ли она мне или она означала зияющую скуку.
Но в паркуре всегда идешь вперед. Никогда назад.
Глава 12.
Мир так прекрасен
– Я больше не хочу.
– Это окончательное предложение было в моей голове, тяжелое, почти как камень, которое заставило проснуться и распространилось во мне холодом, в то время как, открыв веки, я смотрела неподвижно в темноту. Я больше не хочу. И больше не могу ...
С трудом я поднялась. Мое сердце билось медленно и вяло, руки и ноги казались онемевшими. Как уже в прошедшие два дня голод пронзил мой живот, но и сейчас у меня не было аппетита. Я точно знала - если попытаюсь что-то съесть, то не смогу протиснуть это сквозь горло. Ничего больше не имело вкуса.
Не было нужды питаться, пронизывающий голод был всего лишь докучливой реакцией моего тела. Никто этого не заметил. Мои родители думали, что все как всегда. Они не видели, что я почти ничего не ела и едва пила.
Все вращалось вокруг мамы и ее ребенка, ее преждевременных схваток, детской комнаты, будущего. Когда ребенок появиться на свет, мне должно быть придется кричать им, чтобы они вспомнили, что у них есть еще другой ребенок.
Я уже сейчас чувствовала этот крик в себе, пронзительный и резкий - и так сильно причиняющий боль. Тупо я смотрела на пустой диван рядом с моей кроватью. Леандер больше не спал рядом со мной.
Он садился снаружи на крышу и смотрел на небо, каждую ночь на несколько метров все дальше от меня. Он утверждал, что хотел быть ближе к космосу, но я знала, что дело было во мне. Он больше не хотел быть вблизи со мной.
Все эти разговоры о «любви» охранников были только отговоркой того, что у него уже сейчас не было желания, иметь дело со мной. Я была ему нужна, это была единственная причина, почему он был еще здесь. Это могло быть только так. Никто не мог его ни видеть, ни слышать, кроме меня, никто кроме меня не знал, что он задумал - никто другой не мог ему помочь. Но это ничего общего не имело с чувствами и тем более не могло их гарантировать. Он был от меня зависим.
Я
Возможно, они вообще только из-за этого произошли. Возможно, паркур-группа еще существовала бы, если бы я не заставила ребят моей откровенностью ответить тем же. Ах, конечно же Fab5 все еще существовала бы, если бы Леандер снова и снова не вмешивался со своими мероприятиями! Только из-за него все разрушилось.
Через неделю он станет человеком - и с этого момента я стану для него неважной. Тогда я больше уже не буду ему нужна. Он сможем показать себя и подружиться с любым - и разве у него не была уже всегда слабость к звездам и знаменитостям?
К таким людям, как Джонни Депп и Ванесса Паради? Что ему тогда еще делать с Люси Моргенрот из Хемсхофа? Это его труппа направила его ко мне, сам он меня не выбирал и причина, почему он устроил забастовку и получил свое тело, была я - а именно из-за того, что он меня больше не хотел. Я была для него слишком утомительной. У него не было больше желания общаться со мной, да, так и было.
Сухое рыдание вырвалось из моего горла. Боль расширилась, внутренний крик стал громче.
– Я больше не могу. Больше не хочу. Ни в чем больше нет смысла.
– Снова и снова мои размышления порождали эти предложения.
Они казались не только тяжелыми и стойкими, но и верными. Я не хотела пережить завтрашнее утро. Уже сейчас было больше, чем я могла выдержать - но смотреть на то, как он окончательно отворачивается от меня и делает с другими людьми то, о чем я все эти годы мечтала? Нет.
Бесшумно, как призрак, я встала и прошла босиком от кровати к зеркалу, висящему на шкафу. Туда, где Леандер в последний раз говорил со мной, любяще и задушевно. Воспоминание заставило крик во мне снова вскипеть.
Как издалека я смотрела на свое отражение, которое в темноте комнаты вырисовывалось передо мной лишь размыто. Под глазами, обычно такими бодрыми и дерзкими, лежали тени, а уголки рта опустились вниз. Я выглядела старой и истощенной. Руки безвольно свисали вниз, плечи ссутулились вперед. Именно так я себя и чувствовала. Слабо и без всякой жизненной энергии. Что только случилось?
Еще никогда в жизни я не сомневалась в ее смысле, не сомневалась в себе. Я даже не размышляла о смысли моего существования. Было хорошо просто жить. Увлекательно и захватывающе.
Но все это я также чувствовала в своем теле, в сердце, в голове, в крови. Теперь же все исчезло. Мои вены были наполнены черным ядом, который затягивал меня в пучину все дальше ... глубже чем земля ... унося с земли ...
Прочь от того, что стало моей жизнью.
– В последний раз паркур, - прошептала я.
– В последний раз.
– Только для меня. Не имеет значения, что случиться потом. Мысль о том, что я упаду и сломаю шею не пугала меня, казалась мне даже сладкой и желанной.