Необычайно романтичный

Белитц Беттина

Теперь нам было ясно. Всегда, когда мамин живот становился твердым и уплотненным, у нее были схватки. А ее живот становился твердым и уплотненным тогда, когда она вставала и занималась своей развлекающей деятельностью - даже если она длилась всего несколько минут.

Поэтому ей отныне можно было ходить только в туалет (что она часто делала, потому что ребенок давил ей на мочевой пузырь). Все остальное было отменено. Для меня это имело ужасные последствия, то что она была каждую минуту дома, а также каждую минуту у нее было право орать, зовя меня.

Еще

раз я оглядела шторы и покрывало, потом удовлетворенно кивнула и отправилась в спальню.

– И?
– Мама подсунула себе под поясницу гору подушек, она была окружена модными журналами и любовными романами и совсем не скрывала, что томиться от скуки.
– Как это выглядит?

– Красиво, - ответила я и немного выпрямилась, потому что сейчас может стать не так просто. Так как волнение для мамы было тоже строго запрещено, мне нужно действовать осторожно.
– Но я - что же, я немного их изменила. Шторы лазурного цвета с пришитыми к ним жирафами и слонами, а постельное белье светло-голубое. Оба хорошо дополняют друг друга. И ...

– Но - но я ведь думала о шторах розового цвета ...

– Поверь мне, смотрится очень красиво и мы ведь вовсе не знаем, кто будет. Я уверенна в том, что для девочки будет легче расти в голубом, чем для мальчика, которому придется каждый вечер смотреть на розовые шторы с сердечками и феями. А слоны правда очень милые.

На самом деле они были самым не милым, что я смогла найти в оставшихся залежах моего швейного кружка. Я взяла их от пижамы для мальчиков. Вырезала, обработала края и апплицировала на простую голубую ткань, которая теперь служила шторами.

Потому что Леандер и я при нашем смелом планирование превращения в человека забыли про ребенка.

Ребенку тоже была нужна комната! Но для ребенка у нас была только еще мамина швейная-мастерская-косметическая комната. Папа к счастью решил, что его первые шесть месяцев он будет спать с ним и мамой в одной комнате.

Если это будет также как со мной, он так и так каждую вторую ночь будет оказываться в их кровати и тогда можно и сэкономить на походах в другую комнату. Поэтому он купил крошечную приставную кроватку, которая правда еще находилась в коробке

Пока ребенок не получит кровать побольше и сможет переехать в свою собственную комнату, в прежней мастерской комнате стояла только наша узкая, раскладная кровать для гостей, которая теперь была покрыта светло-голубым бельем мини размера, миниатюрный шкаф и пеленальный столик.

Леандеру придется, как уже часто, импровизировать. Хотя он своей беспощадной дистанцией испытывал меня до придела и я вовсе больше не могла себе представить, что мы когда-то снова сможем встречаться как те близкие люди, которыми недавно еще были, я не хотела оставлять его спать со взглядом на розовые шторы с сердечками, которые удерживались маленькими эльфами.

– Посмотри здесь.
– Я села к маме на кровать и показала ей две фотографии, которые сняла мобильным. Коротко она поджала рот, но потом снова расслабилась и похлопала

меня по плечу.

– Спасибо, малышка. Мы всегда сможем еще поменять шторы, если это будет девочка. Ты, я имею в виду, что-то здесь немного холодновато. Не могла бы ты ...?

Я подавила вздох, встала и повернула регулятор батареи немного выше. У нас была середина июня; обычно папа в это время года выключал всю систему. Но мама настояла на комбинации открытое окно и отопление.

Она утверждала, ребенку нужен свежий воздух, а она нуждалась в тепле, чтобы ребенку было тепло. Нам повезло, что расцвет маминой беременности не оказался зимой, не то папе пришлось бы брать кредит.

Из-за маминой мании к свежему воздуху чуть не развязался семейный кризис, но так как маме нельзя было волноваться, папа в конце концов сдался. Навязчивую идею о снабжение свежим воздухом, мама, кроме того передала бабушке Анни. Та утверждала, что только так могут залететь хорошие духи и благословить и защищать ребенка в утробе матери - так как самой маме больше нельзя было выходить на улицу.

– Мама ...
– Я колебалась. Разве у меня не было достаточно веских причин, чтобы остаться здесь? Было ведь очевидно, что моя мама нуждалась во мне, ее здоровье и здоровье моего брата или сестры стояли на кону, это Леандер должен был понять!

Но потом я снова вспомнила, что речь шла не о понимании, а также не о сострадании. А о борьбе. Передо мной лежало следующее сражение. Так что мне нельзя терять время - и трусить тоже был не вариант.

– Мне нужно еще быстро кое-куда сходить, к Сердану, отнести ему приглашение на прощальную вечеринку Билли. Я могу? Папа ведь внизу.
– Я бросила взгляд на мамину прикроватную тумбочку - мне понадобилось какое-то время, чтобы отыскать телефон между всеми этими порошками, конфетками и шоколадом, которые там лежали, но он был под рукой. Ей нужно только протянуть руку.

– Прощальная вечеринка для Билли. О, как хорошо, вечеринка ...
– Мама блаженно заморгала ресницами.
– Когда она состоится?

– 24 Июня, - ответила я с подозрением.

– О ... ну, ты же наверное знаешь, что не можешь на нее пойти, потому что мы ожидаем ребенка в середине июля и ...

– Я должна пойти туда, мама, - перебила я ее и старалась говорить разряжающим обстановку тоном.
– Это моя вечеринка. Я ее устраиваю. Поэтому-то и несу Сердану приглашение. Не будет ничего колоссального, только ребята, Софи и я и возможно господин Рюбзам ...

– Господин Рююююбзам?
– Мамин голос стал высоким и пронзительным и я смогла хорошо увидеть, как на ее животе с левой стороны появилась выпуклость, как будто отвечал ребенок.

Он снова делал гимнастику. Может он действительно будет похож на меня. Ласково мама положила пальцы на шишку, на меня же она смотрела широко раскрытыми глазами - тот страшный блик на последних неделях беременной, которая в этот момент угрожает без слов немедленно родить своего ребенка, если не все выходит по ее воле.