Необычайно романтичный
Шрифт:
– Этого я не могу сделать, - ответил Леандер замкнуто и потянулся, так что его плечевые суставы начали трещать. Окно над ним было открыто и как будто его поднятые вверх руки означали сигнал, ворона скользнула из чистой пустоты к нам вниз и беззвучно опустилась на его плечо. Ласково она коснулась его щеки своим огромным, черным клювом.
– Теперь у тебя действительно есть птица* ...
– Я прижала мой лихорадочный лоб к подушке.
– Убери ее, пожалуйста. Я не могу держать ворону у себя в комнате.
– Мой голос звучал апатично, хотя я чувствовала в себе беспокойство,
– Как она вообще сможет нам помочь?
* Это выражение означает также ты чокнулся.
– Не при тройном прыжке, - ответил Леандер поучительно.
– А после него.
– Я услышала как он посадил ворону на крышу, что-то ей прошептал, а она с воркующим звуком ускакала прочь. Но окно он оставил открытым.
– После него? Почему это после него?
– Он что, между тем уже тоже думал, что прыжок нам не удастся и поэтому ему нужен был достойный спутник в мир мертвых?
– Подумай сама - я вдруг буду здесь, как человек, но не смогу предъявить семью, происхождения, ничего ощутимого. Только тебя. Это так безумно. Мне нужен друг. Никто не будет мне верить, если у меня не будет друга. Кроме тебя, должен быть еще кто-то, кто мне доверяет.
– И ты думаешь ворона здесь подходящее решение?
– ответила я иронично.
– Собаки в этом доме к сожалению не имеют слишком большого шанса на выживание, - ответил Леандер сухо, что только усилило мои рыдания. Мне все еще так не хватало Могвая.
– А любое животное побольше, о котором нужно заботиться, было бы автоматически твоим животным, потому что оно броситься в глаза твоим родителям, не так ли? Я мог выбрать только такое животное, которое живет на улице, и о котором твои родители ничего не заподозрят. Поэтому ворона. Она можно сказать сама себя предложила.
– Конечно.
– Наш абсурдный разговор совершенно меня не удовлетворил и утешить он тоже меня не мог. Ничего, что Леандер говорил или объяснял, имело достаточно силы, чтобы побороть неистовство в моей груди. Так что я сдалась и повернулась ревя на другую сторону, отвернувшись от Леандера.
Если он начнет сейчас снова петь, то я убью его.
– Шери ...
– То что матрас просел, подсказало мне, что он сел рядом со мной. Но он не коснулся меня.
– Это что, действительно так плохо?
– Да, плохо!
– воскликнула я вспыльчиво.
– Все рушится! Это даже хуже чем кризисы прошедших лет вместе взятые! Я бы хотела, чтобы у нас был дурацкий запрет на паркур от наших родителей, но только не это ... Fab5 больше не существует, Леандер! Все кончено. Ребята больше не хотят.
А одна я не хочу тренироваться. Паркуром занимаются вместе или же вообще не занимаются.
– Я села и высморкалась, потому что почти больше не могла произносить членораздельно слова. В лежачем положение слезы забили мне нос и текли вниз по горлу.
– Они все оставили меня на произвол судьбы.
Леандер только улыбнулся, утонченное, знающее выражение вокруг его рта и расслабленно выдохнул.
– Сансара.
– Что?
– Застонав я провела по взъерошенным волосам. Сейчас что, начнется
– Все проходит. Изменяется. Умирает. Формируется заново. Ничего не остается. Вечный круговорот - сансара.
– Леандер нарисовал закорючки в воздухе и я заметила, что его обычно такие бурные движения выходили равномернее и спокойнее. При этом он выглядел не возбужденным, а очень уверенным.
– Это жизнь. Ты ведь тоже меняешься.
– Что скажи на милость так уж сильно изменилось во мне? Я все еще Люси и я хочу ей и остаться!
– Иди сюда, - попросил меня Леандер, взял за руку и так долго за нее тянул, пока я не соизволила встать и последовать за ним к зеркалу на моем шкафу.
– Посмотри на себя.
Мне понадобилось какое-то время, пока я заставила себя сделать это, потому что догадывалась, что мой вид был не слишком ободряющим. Я не ошиблась. Глаза смотрели на меня, красные и опухшие, уголки губ образовали горькие складки, но больше всего меня задели страх и следы размышления в моем взгляде. Так раньше я никогда не смотрела. Но остальное? Как всегда.
– Посмотри точнее.
– Леандер коснулся нежно моих бедер, потом волос, щек, шеи. Короткие подталкивания, которые казались прохладными и заставили меня быть более внимательной.
Потребовалось пару минут, пока я не начала понимать, что он имел в виду. Я не слишком выросла с нашей первой встречи, но мои брюки сидели по-другому, чем раньше. Больше не так мешковато, под ними моя попа вырисовывалась изящным изгибом, когда я поворачивала бедра в сторону.
Кроме того я скомбинировала их с моим собственным, созданным мной поясом, на котором были прикреплены несколько заклепок и металлических люверсов, звеневшие при каждом шаге. Подобно тому, как браслеты бабушки Анни. Мне нравился этот звук - но носила бы я что-то подобное раньше? Никогда.
Также и моя черная футболка была намного уже чем те, которые я одевала раньше. Она подчеркивала мою узкую талию и недвусмысленно показывала, что и у меня медленно росла небольшая, круглая грудь. Моя шея стала длиннее и казалась очень тонкой под моим бледным, заплаканным лицом.
И даже если мои волосы были как и раньше короткими - после поездки в США они начали завиваться, так что я утром использовала гель Леандера (что в глазах моих родителей так и так был моим), чтобы по крайней мере немного привести их в форму. С намеком на боковой пробор. Пробор, который делали только девчонки. Кроме того я начала красить ресницы коричневой тушью - краска, которая теперь темными полосами бежала по щекам. То что я видела не было красивым, но это в самом деле образовывало другую картину, чем раньше.
– Ты стала маленькой мадам, - пробормотал Леандер и вытер мне большим пальцем следы от туши.
– Еще один два года и нам придется запирать тебя здесь, потому что ребята будут бегать за тобой толпами.
– Пффф, - сказала я качая головой, но Леандер снова показал свою изящную, минимальную улыбку и встал позади меня. Какими же мы были разными. Он со своей снова загорелой кожей, длинными волосами и двухцветными, горящими глазами. И все-таки - каким-то образом мы подходили друг к другу.