Ненависть
Шрифт:
Мы поднимаем тост за уход Карла и мое первое общение с Мардж, и, не вдаваясь в детали происшедшего, Мейсон говорит:
— Ты поступила правильно. — Я испытываю облегчение от того, что он не интересуется подробностями; но по-моему, я скорее пошла по пути наименьшего сопротивления, чем совершила ловкий маневр. Мы пьем за нас, потом я пью за костюм Мейсона, шикарный, темно-синий, в тоненькую полоску, и, прежде чем я успеваю это осознать, мы снова выпиваем, так что я начинаю ощущать дрожь в руках, свидетельствующую о том, что я уже здорово набралась.
— Я расстался с Лорел, — говорит
— Что случилось?
— Не знаю. Я сказал ей, что больше не хочу ее видеть. Она была славной и так далее, но в ней просто не было огня, понимаешь? — Мейсон внимательно смотрит на меня, смотрит по-настоящему, и в первый раз за этот вечер я задумываюсь, а не свидание ли у нас. Мы выпивали с ним и раньше, вдвоем, без посторонних, но только как друзья. Сегодня вечером все выглядит несколько иначе. Мы оба свободны, принаряжены и флиртуем. Так или иначе, но в этом уравнении всегда находит свое место секс.
— Да, я понимаю. — Я смотрю в свой бокал. Я нервничаю и подозреваю, что краснею. «Это всего лишь Мейсон, — уговариваю я себя. — Расслабься». — Так что же она тебе ответила?
— Скажем так: в этом году я не рассчитываю получить от нее поздравительную открытку на Рождество. — Подходит официантка и спрашивает, не хотим ли мы повторить.
— Для меня «Космополитен», а ему мартини. Но, пожалуйста, положите ему туда побольше оливок, они ему пррросто необходимы, — говорю я, старательно растягивая слова на южный манер. — Он только что смылся, разбив сердце одной несчастной девушке.
— Вот видишь, это как раз то, что мне нужно. Немного больше огня. — Он подвигается немного ближе. Я чувствую, как внутри у меня все опускается; так бывает, когда на вас смотрит красивый мужчина, готовый съесть вас на ужин.
— Да? — довольно глупо откликаюсь я. А я сама хочу, чтобы это было свиданием? Мейсон определенно не относится к тому типу мужчин, с которыми нужно переживать, что разрушишь дружбу. И он, безусловно, сексуален, у него мужественная внешность — широкая грудь, волосатые пальцы и простецкие манеры, — которая наводит на мысль, что и трахаться он должен тоже как ковбой. Подумав об этом, я становлюсь влажной.
Я заставляю себя не отводить глаза и продолжать игру, которую начал Мейсон. Возможно, это мне и нужно, чтобы забыть Эндрю. Стереть его и наполнить себя кем-то другим. Может быть, если я буду слушать, вдыхать и впитывать специфические черты Мейсона, я забуду об индивидуальных особенностях Эндрю. По старому принципу недобросовестной рекламы — «заманить и подменить».
Мое тело ни за что не почувствует разницу.
Мейсон придвигается еще немного ближе, как бы подчеркивая свои намерения. И я тоже тянусь к нему, словно говоря: «Ты можешь рассчитывать на положительный ответ». Я делаю глоток из своего бокала, Мейсон — из своего. Мы по-прежнему не отрываясь смотрим друг на друга, и мне нравится эта роль девушки на замену. Роль человека, который время от времени дает себе волю. Который совершает непредсказуемые поступки. «Просто отпусти себя, — говорю я. — Поживи немного».
Колени
— Это одежда, которая дышит, — шепчет он и мечтательно закрывает глаза, делая вид, что представляет себе эту картину.
Я смеюсь и шлепаю его по руке. Он берет мою ладонь двумя руками и задерживает ее чуть дольше, чем можно было бы ожидать, после чего кладет ее на место.
Мейсон заказывает еще по бокалу, и я его не останавливаю. Еще одна порция переведет меня через границу между «выпивший» и «пьяный», я уже предвкушаю этот переход.
— Ты что, пытаешься меня подпоить, Мейсон Шоу? — спрашиваю я, надеясь, что вопрос этот звучит проницательно, а не просто глупо.
— Да, мэм, — отвечает он. — Знаешь, мне тебя на работе не хватало. Без тебя там все по-другому.
— Спасибо. Мне тебя тоже не хватало. Эти несколько недель были совершенно сумасшедшими.
— Чем ты занималась? — спрашивает он. И я на мгновение задумываюсь, прежде чем ответить. Всем и абсолютно ничем одновременно. Мой диван и День благодарения. Доктор Лернер и дедушка Джек. Тоска по Эндрю. Ощущение того, что я могу взорваться в любой момент, что внутренности могут вывалиться наружу, а затем вновь втянуться в мое тело. Славный финал многолетнего разрушения. Но, конечно же, ни о чем подобном я Мейсону не говорю. Он не тот парень, который смог бы понять, что такое эмоциональный срыв. Однако он именно тот парень, который прекрасно знает, как занимаются сексом, чтобы забыть кого-то другого. Как раз тот, кто всей душой поддержит эту идею.
— Ничем особенным, — говорю я. — Слишком много смотрела телевизор.
Еще через час-другой мы уже оба пьяны, смеемся и ищем повод прикоснуться друг к другу. Мейсон трогает мои волосы, пальцы, колени. Поднимаясь, чтобы выйти в дамскую комнату, я опираюсь на его плечо, а затем делаю это еще раз, когда возвращаюсь. Мое сознание затуманено и предельно ясно одновременно. Как тело Мейсона является частью нашего разговора, так и знаки препинания добавляют дополнительный ритм в наш сидячий танец.
Приносят счет, и я предлагаю заплатить поровну, но Мейсон отодвигает мои деньги в сторону, при этом слегка касаясь внутренней стороны моих запястий. Он напоминает мне, что я безработная, и мы смеемся, потому что это по какой-то причине кажется нам забавным. Мы уходим из «Ройалтона», хихикая и удивляясь, как это мы ничего не пролили на их белые стулья. Нам кажется, что все вокруг должны разделять наше опьянение, и, уходя из бара, мы всем улыбаемся. Я не удосуживаюсь посмотреть, улыбается ли кто-нибудь в ответ.