Немезида (пер. Ю.Соколов)

Азимов Айзек

Впрочем, понемногу первое впечатление стало рассеиваться. Подали чай и десерт, Марлена вела себя идеально. Просто леди и умница. Как это говорила Эугения? Не внушающие любви добродетели? Неплохо. Ему казалось, что она просто жаждала любви, как это часто бывает среди дурнушек. Как жаждал и он сам. Внезапный поток дружеских чувств охватил его.

– Эугения, можно я переговорю с Марленой с глазу на глаз? – спросил он.

– Сивер, для этого есть какие-нибудь особые причины? – с деланной непринужденностью

поинтересовалась Инсигна.

– Видишь ли, – ответил тот, – Марлена разговаривала с комиссаром Питтом и уговорила его отпустить вас обеих в Купол. Как командир Эритро, я вынужден считаться со словами и поступками комиссара Питта, и мне важно знать, что скажет об этой встрече Марлена. Но с глазу на глаз, мне кажется, она будет откровеннее.

Проводив взглядом выходившую Инсигну, Генарр обернулся к Марлене, почти утонувшей в громадном кресле, которое стояло в углу. Руки ее свободно лежали на коленях, а прекрасные темные глаза серьезно смотрели на командира.

– Твоя мама, кажется, опасалась оставлять нас вдвоем, а ты сама не боишься? – с легкой усмешкой произнес Генаpp.

– Ни в коей мере, – ответила Марлена, – и мама опасалась за вас, а не за меня.

– За меня? Почему же?

– Она думает, что я могу чем-нибудь обидеть вас.

– Неужели, Марлена?

– Не нарочно, командир. Я буду стараться.

– Ну, будем надеяться, что тебе это удастся. Ты знаешь, почему я хотел поговорить с тобой наедине?

– Вы сказали маме, что желаете узнать подробности моего разговора с комиссаром Питтом. Это так, но еще вы хотите лучше познакомиться со мной.

Брови Генарра удивленно приподнялись.

– Естественно, я же должен иметь представление о тебе.

– Не так, – вырвалось у Марлены.

– Что «не так»?

Марлена отвернулась.

– Прошу прощения, командир.

– За что?

По лицу Марлены пробежала тень, она молчала.

– Ну, в чем дело, Марлена? – тихо спросил Генарр. – Скажи мне. Важно, чтобы разговор наш был откровенным. Если мама велела тебе придержать язык – не надо этого делать. Если она говорила, что я человек чувствительный и легкоранимый – забудь про это. Вот что, я приказываю тебе говорить откровенно и не беспокоиться о том, что можешь меня задеть. Я приказываю, и ты должна повиноваться командиру Купола.

Марлена вдруг рассмеялась.

– Значит, вам и в самом деле интересно побольше узнать обо мне?

– Конечно.

– Во-первых, вы недоумеваете, как могло случиться, что я вовсе не похожа на мать.

Генарр широко открыл глаза.

– Я не говорил этого,

– А мне и говорить не надо. Вы друг моей матери. Она мне рассказала об этом. Вы любили ее и до сих пор еще не забыли, и вы ждали, что я окажусь на нее похожей, а когда увидели меня, то не сумели скрыть разочарования.

– Неужели?

Это было заметно?

– Легкий жест, вы человек вежливый и пытались его скрыть, но я заметила. А потом вы все время смотрели то на маму, то на меня. И еще тон, каким вы обратились ко мне. Все было ясно. Вы думали о том, что я не похожа на маму, и это вас расстроило.

Генарр откинулся на спинку кресла.

– Восхитительно.

Марлена засияла.

– Вы действительно так думаете, командир? Вы и в самом деле не обиделись? Вы рады, не ощущаете никакой неловкости? Вы первый. Даже моей маме это не нравится.

– Нравится не нравится – другой вопрос. Совершенно неуместный, когда речь идет о необычайном, И как давно ты научилась читать по жестам, Марлена?

– Я всегда умела делать это. Только теперь научилась лучше понимать людей. По-моему, на это каждый способен – надо только внимательно посмотреть и подумать.

– Нет, Марлена. Ты ошибаешься. Люди этого не умеют. Так, значит, ты говоришь, что я люблю твою маму?

– Даже не сомневайтесь, командир. Когда она рядом, вас выдает каждый взгляд, каждое слово, каждый жест.

– А как ты полагаешь, она это замечает?

– Она догадывается, но не хочет замечать.

Генарр отвернулся.

– И никогда не хотела.

– Дело в моем отце.

– Я знаю.

Поколебавшись. Марлена проговорила:

– По-моему, она поняла бы, что ошибается, если бы умела видеть вас так, как я…

– К несчастью, она не умеет. Впрочем, мне приятно услышать это от тебя. Знаешь, а ведь ты красавица.

Марлена зарделась.

– Вы и в самом деле так думаете?

– Конечно!

– Но…

– Я ведь не могу солгать тебе и не буду пытаться. Лицо твое некрасиво, тело тоже, но ты красавица – остальное неважно. Ты же видишь, я говорю то, что думаю.

– Да, – ответила Марлена с внезапной радостью. На миг лицо ее действительно стало красивым.

Генарр улыбнулся в ответ.

– А теперь давай-ка потолкуем о комиссаре Питте. Теперь, когда я узнал, какая ты у нас проницательная юная дама, разговор этот для меня стал еще более важным. Не возражаешь?

Сложив руки на коленках. Марлена скромно улыбнулась и проговорила:

– Да, дядя Сивер. Вы не возражаете, если я так стану называть вас?

– Ни в коем случае. Я просто польщен. А теперь – расскажи мне о комиссаре Питте. Он распорядился, чтобы я всячески помогал твоей матери и предоставил ей все имеющиеся здесь астрономические приборы. Почему он это сделал?

– Мама хочет провести точные измерения траектории Немезиды среди звезд, а Ротор не может предоставить для этого надежную базу. Эритро больше подходит для таких наблюдений.

– А она недавно заинтересовалась этим?