Немезида (пер. Ю.Соколов)
Шрифт:
Фишер понимал, что возразить нечего. Так оно и было, внутренне он принимал все это как данное.
– Что поделаешь, – ответил он. – Человеческая природа, каждый тянется к себе подобным… К соседям.
– Каждый, бесспорно, тянется к подобным себе. Потому что люди ненавидят и презирают тех, кто не похож на них.
– Существуют и поселения м-монго. – Фишер запнулся, понимая, что может смертельно обидеть директора – человека, оскорбить которого нетрудно и очень опасно.
Танаяма и бровью не повел.
– Я знаю,
– Остальные, возможно, тоже не могут забыть этого, и причин для ненависти у них не меньше.
– Но ведь это Ротор бежал из Солнечной системы.
– Это случилось потому, что они первыми изобрели гиперпривод.
– И отправились к ближней звезде, о которой было известно только им, звезде, которая мчится прямо к Солнечной системе и может ее погубить.
– Нам неизвестно, что знали на Роторе об этой звезде.
– Вздор, они знали обо всем, – проворчал Танаяма, – и бежали, не предупредив нас.
– Директор, почтительно обращаю ваше внимание на то, что такое предположение нелогично. Если они собираются обосноваться возле звезды, которая может погубить Солнечную систему, то ведь пострадает и их собственная планетная система.
– Ну им-то будет легко спастись, стоит только понастроить достаточное количество поселений. А у нас целый мир – восемь миллиардов человек, которых придется эвакуировать. Задача куда более трудная.
– Сколько же времени у нас остается?
Танаяма пожал плечами.
– Несколько тысяч лет, так мне сказали.
– Немало. Возможно, поэтому им и в голову не пришло предупреждать нас. Когда звезда приблизится, ее заметят без всяких предупреждений.
– И тогда на эвакуацию останется меньше времени. Они случайно обнаружили эту звезду. Мы бы тоже не смогли ее заметить, если бы не слова вашей жены и не ваша догадка – хорошая, кстати, – что искать нужно в той части неба, снимки которой отсутствуют в материалах Ротора. Они преднамеренно так поступили, чтобы мы узнали обо всем как можно позднее.
– Но, директор, зачем им было затевать все это? Из одной только беспричинной ненависти?
– Не беспричинной. Пусть гибнет Солнечная система со всеми ее многочисленными неевро. А человечество все начнет заново, руками одних евро. Ну? Что вы об этом думаете?
– Немыслимо… невозможно, – качнул головой Фишер.
– А почему тогда нас не предупредили?
– Что если поначалу им самим не было известно о движении этой звезды?
– Немыслимо, невозможно, – с иронией возразил Танаяма. – Нет и не может быть другой причины – только желание видеть нашу погибель. Но мы разгадаем загадку гиперпривода, отправимся к этой новой звезде и тогда сведем с ними счеты.
Глава тринадцатая
Купол
Эугения Инсигна выслушала дочь и недоверчиво усмехнулась.
– Что ты сказала, Марлена? Меня посылают на Эритро?
– Я попросила комиссара Питта, и он согласился все устроить.
Инсигна с недоумением взглянула на дочь.
– Но почему?
Начиная раздражаться, Марлена ответила:
– Ты ведь сама сказала, что хотела бы провести точные астрономические наблюдения, а на Роторе это невозможно. Теперь можешь сделать их на Эритро. Но я уже вижу – ты ждешь другого ответа.
– Правильно. Я хотела бы знать, почему комиссар Питт вдруг взялся за это. Я ведь неоднократно просилась туда, и всякий раз он отказывал. Ведь он никого не отпускал, кроме нескольких специалистов.
– Я просто изложила ему это дело иначе, – Марлена чуть помедлила. – Я сказала ему, что он может таким образом избавиться от тебя, – и он использовал эту возможность.
У Инеигны перехватило дыхание, и она закашлялась до слез. Наконец, переведя дух, она спросила:
– Как ты могла сказать такое?
– Потому что это правда, мама. Иначе я не стала бы этого говорить. Я слышала, что он тебе говорил, я слышала, что ты говорила о нем. Все яснее ясного. По-моему, и ты это видишь. Ты его раздражаешь, и он не хочет ни видеть тебя, ни думать о тебе. Ты сама это знаешь.
Инсигна поджала губы.
– Знаешь что, дорогая, отныне я все свои тайны сразу буду поверять тебе. Это нелегко, но все же лучше, чем позволять тебе копаться во мне.
Марлена опустила глаза.
– Извини, мама.
– Но я все-таки не понимаю. Конечно, тебе не пришлось объяснять ему, что я его раздражаю. Он это и так знает. Но почему он раньше не разрешал мне отправиться на Эритро, когда я просила его об этом?
– Потому что он не желает иметь дело с Эритро и неприязнь к этому миру перевешивает нежелание видеть тебя. Но ты полетишь туда не одна. Мы полетим вместе. Ты и я.
Инсигна подалась вперед и уперлась ладонями в стол, разделявший их.
– Нет, Молли… Марлена. Эритро – место не для тебя. И я лечу туда не навсегда. Закончу измерения и вернусь, а ты будешь ждать меня здесь.
– Я не боюсь ее, мама. Неужели не ясно, что он отпускает тебя лишь потому, что заодно хочет избавиться и от меня. Поэтому-то он и согласился. Понимаешь?
Инсигна нахмурилась.
– Не понимаю, в самом деле не понимаю. Ты-то какое отношение имеешь ко всему этому?
– Когда я сказала ему, что знаю о его неприязни к нам обеим, лицо его застыло – ты знаешь, как он умеет стереть с него всякое выражение. Он знал, что я понимаю жесты и все такое прочее, и не захотел, чтобы я прочла его мысли, Но и отсутствие всякого выражения говорит мне о многом. Видишь ли, невозможно сделать лицо абсолютно непроницаемым. Человек сам не замечает, как у него бегают глаза.