Немертвые самураи
Шрифт:
— Ух ты, — прокомментировала Юки, поворачиваясь к своему столику. Цуки не смогла сдержать смешок, сорвавшийся с ее губ. Ей нравился самурай средних лет, несмотря на его искренность, или, возможно, благодаря ей.
— Что же тогда ты предлагаешь? — спросил Ронин.
— Я хочу сказать, что это, возможно, самая простая миссия, которую кому-либо из нас когда-либо приходилось выполнять, и к тому же самая прибыльная, — ответил Тадатомо, поднося ко рту свою тыкву. По какой-то причине он отказался от саке в гостинице, что навело Цуки на мысль, что содержимым его тыквы должен быть дорогой алкоголь.
— Ты хочешь выманить деньги у своего племянника обманом? — спросил
— Клянусь Каннон и всеми Босацу [9] , нет! — защищаясь, ответил Тадатомо. — Послушайте, мы все едем в Адзути — в любом случае, в это время года там чудесно — и ищем Онидзиму. Если он существует, хорошо, мы уничтожим этот чертов алтарь, если нет, что ж… мы всегда можем сказать, что сделали это. Кто узнает? Верно? Проще, чем взять бобы с тарелки, — сказал он, взяв с тарелки стручок эдамаме и отправив его прямо в рот.
9
Буддийское «просветленное существо» или бодхисаттва, сострадательная фигура, которая откладывает свою окончательную нирвану, чтобы помочь другим достичь просветления, часто изображаемая с богатыми украшениями или в качестве мудрого наставника, такого как Каннон (сострадание) или Монджу (мудрость). Они занимают центральное место в японском буддизме, их можно увидеть в храмах и искусстве, они олицетворяют сострадание и мудрость, а такие популярные фигуры, как Дзидзо Босацу, защищают детей и путешественников.
— Если только мы действительно поедем в Адзути, — сказал Мусаси.
— Мастер! — рявкнул Микиносукэ. — Это было бы жульничеством.
— Нет, если все это фарс, — ответил мастер фехтования.
— Малыш, — сказал Тадатомо, похлопывая Микиносукэ по локтю, чтобы привлечь его внимание. — Оглянись вокруг, ладно? Что ты видишь?
— Девять несравненных воинов, — ответил мальчик, выпячивая грудь от гордости.
— То, что ты видишь, — шутка, — сказал самурай. — Под командованием Ёсинао находятся самые обученные самураи Японии. Я знаю, он как бы намекал, что не может полностью доверять им, но почему он должен доверять нам, а? Он достаточно доверял тем девятерым, которые были рядом с ним, и я не знаю вас, но у меня не возникло ощущения, что они менее искусны, чем мы. Вместо этого он доверил будущее Японии двум детям, слепому монаху, наемному убийце, немой мушкетер и самому убого выглядящему странствующему воину в стране — без обид, приятель, но ты должен носить свою одежду, а не наоборот.
Ронин понюхал левую часть своего шитаги и скорчил гримасу, выражающую согласие с комментарием Тадатомо.
— Не забываем о самом знаменитом пьянице в стране, — ответил Дзэнбо, сверкнув своей очаровательной ухмылкой.
— Совершенно верно, — согласился самурай. — Слава богам, что у нас есть Мусаси-доно и Такеда онна-муша, иначе я бы подумал, что Ёсинао пытается превратить нас в труппу комиков или что-то в этом роде.
— Знаешь, она не немая, — сказала Цуки, ее голос был едва слышен.
— Прости? — спросил самурай.
— Амэ, ты назвал ее немой мушкетер. Но она не немая, она глухая.
— Как она…
— Она читает по твоим губам, придурок, — перебила его Юки, и, чтобы доказать свою правоту, Амэ сделала пальцами непристойный жест в его сторону.
— Ладно, — вздохнул Тадатомо. — Но вы же не можете спорить,
— Здесь не поспоришь, — ответил Мусаси.
— Если действительно нашелся какой-то ублюдок, желающий собрать армию из… кёнси, — шепотом сказал Тадатомо, осмотревшись по сторонам, чтобы никто не стоял в пределах слышимости, хотя комната для гостей была пуста с тех пор, как они вошли, — тогда Ёсинао должен послать армию, а не просто нас девять. Это подсказывает мне, что мой племянник что-то скрывает.
— И хочет, чтобы имя Токугава не упоминалось, — продолжил Ронин, что вызвало одобрительные кивки большинства присутствующих. Цуки не заходила так далеко в своих рассуждениях. Она хотела доверять даймё, но теперь, когда они высказали вслух то, что поняли из собрания в Дзёкодзи, нельзя было отрицать, что ситуация была еще более мрачной, чем обрисовал ее Ёсинао.
— Тем не менее, — сказал Дзэнбо после нескольких секунд задумчивого молчания, — нас наняли для выполнения миссии, и мы можем попробовать. И, если это проклятие действительно существует, мы сможем решить, что делать дальше.
— Я присоединяюсь, — ответил синоби, и это были его первые слова после посещения храма. Возможно, он сидел прямо рядом с ней, но Цуки была поражена, услышав его. Она забыла о его присутствии.
— Опять же, — оправдываясь, сказал Тадатомо, — я не говорил, что мы не должны пытаться, просто мы не должны возлагать большие надежды. Как я уже сказал, у меня нет проблем с быстрым путешествием в Адзути. Я мог бы добраться туда пешком через неделю.
Амэ, постучав по столу, чтобы привлечь внимание Юки, произнесла несколько коротких слов жестами.
— Верно, — сказала онна-муша, — Адзути не наш первый пункт назначения. Сначала мы должны получить клинок. Ёсимото-Самондзи, верно?
— Клинок, взятый Нобунагой из рук мертвого Ёсимото Имагавы, — зловещим тоном произнес Мусаси. — Выкованный великим кузнецом Самондзи, который затем передавался от военачальника к военачальнику на протяжении последних столетий.
— Где нам его найти? — спросил Микиносукэ у своего учителя, но Мусаси не нашелся, что сказать, и покачал головой.
— Если мы предположим, что меч не был украдено после убийства Нобунаги, а затем не продан на каком-нибудь черном рынке, и это большое если, — сказал Тадатомо.
— Это не так, — прокомментировал Киба, синоби.
— Верно, значит, если это не так, мы должны верить, что он все еще находится в одном из замков Нобунаги? — Никто не стал поправлять самурая Хонду; это была здравая теория.
— Его не будет в Адзути, — сказал Ронин. — Ёсинао сказал, что его агенты обыскали это место сверху донизу, или, по крайней мере, то, что от него осталось.
— Получается, что у нас есть три замка? — спросила Юки.
— Не совсем, — ответил Тадатомо. — Мы можем вспомнить замок Нагоя, который был полностью перестроен, когда Ёсинао стал даймё провинции. Тогда бы меч нашли.
— Замки Киесу и Комакия также находятся в Овари, — сказала Цуки, произнося знаки Амэ. — Ёсинао уже приказал бы их обыскать.
— Вернулись к началу, — сказал Ронин, опустив голову, как и большинство из них.
— Где еще этот дурак мог его спрятать? — спросил Мусаси, но ответа не получил, пока они думали об этом.
Правда, не совсем. Цуки сначала не решалась заговорить, так как думала, что они будут смеяться над ней. У нее даже мелькнула мысль, что она, возможно, запуталась, хотя она была уверена, что Нобунага Ода управлял пятью большими замками, а не четырьмя. Она робко подняла одну руку и кашлянула в другую.