Немцы в городе
Шрифт:
Кто-то за спиной, кажется, подкрутил громкость приемника. «Лай-ла, ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла-а-а, ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-а-а-а», – грянул Лещенко припев в унисон с женской подпевкой, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Мне сейчас тоже хотелось петь.
– Это здорово, – расплывшись в дебильно-счастливой улыбке, запоздало сказал я, когда Тамара уже не могла меня слышать.
Я смотрел ей вслед, пока она не вошла в воду по бедра, к поджидающей ее Наташе, затем побрел к своим.
– Снял? – сходу спросил Виталь.
Кажется, без
– А то, – сказал за меня Колян. – Видал, как он перед ними позировал.
Все заржали, а я сказал:
– Да они с «Текстиля», оказывается, из отдела кадров. Не станут они с вами мутить. Побоятся, вдруг я на работе про них трепаться начну.
– Не забудь, я к вам скоро устраиваться приду, – быстро напомнил Мороз. – Замолвишь, если что, словечко.
– Конечно. А сейчас… короче, пацаны, не в обиду. Поеду-ка я.
– А чего так? – спросил Вован.
– Да по магазинам пробежаться хочу, надо бы прикупить каких-то шмоток. Не в этом же ходить.
– Ладно, какие проблемы, – сказал Виталь. – Ты ж не в армии, иди куда хочешь.
– А на завтра планы есть? – спросил Саня.
– Не знаю пока. Вообще-то надо бы хату прибрать, скоро предки прикатят.
– А-а-а, – сказал Саня. – Может, хоть капусты тогда подкинешь? А то завтра нам совсем плохо будет.
– Точно, – поддержал его Виталь.
– Да без проблем.
Я не глядя запустил руку в карман, отщипнул пальцами от пачки пятирублевок, протянул Виталю.
– Шестьдесят, – быстро подсчитав, сказал он и победно потряс сложенными веером купюрами. – Живем, пацаны! Санчес, ты человечище!
– Ладно, – сказал я, натягивая штаны, – не скучайте.
По магазинам я, конечно, ходить не стал. По магазинам ходят те, у кого нет нормальных денег, а я зарабатывал достаточно. Я просто съездил на барахолку и купил у фарцовщиков отличную импортную майку с надписью «Marlboro» и классного покроя штаны из похожего на брезент материала, тоже импортные или хорошо кем-то сшитые.
Конечно, мне бы хватило и на настоящие джинсы, но подумалось: а вдруг завтра придется искать другой размер. Мне что же, каждый раз выкидывать неслабые деньги на тряпки, которые надену один раз? Уж лучше сводить на них Тамарку в какой-нибудь кабак.
Пройдя возле почтовых ящиков, я вдруг вспомнил, что за целую неделю не удосужился заглянуть, проверить почту. Всю эту неделю я здорово уставал на работе и думал только о жратве и как добраться до койки, поэтому мне было не до почтового ящика, хотя единственное, что я сделал за прошедшее время, это заточил около полусотни прутков.
Вернувшись, я открыл ящик и увидел скопившиеся там газеты, а перед ними пристроился небольшой, казенного вида листок, при виде которого у меня судорожно сжалось в животе. Листок вдруг выпал и плавно спланировал на пол. Еще глядя, как летит он, покачивая, словно маневрирующий планер, боками, я интуитивно понял, что листок этот предназначен для меня и ничего хорошего он
Так и оказалось. Это была повестка, предписывающая явиться в военкомат, имея при себе три фотографии размером три на четыре сантиметра. Я посмотрел на дату и обнаружил, что в это нехорошее учреждение мне предписано явиться в понедельник, к восьми утра. И в восемь же мне нужно было быть на работе.
Газеты меня не интересовали. Их выписывал отец и там не было ничего для меня интересного. Я выписывал журнал «Ровесник», но очередной его номер должен был прийти недели через две.
– Здравствуй, Саша.
Я дергано обернулся и увидел пенсионера с небольшой беспородной собакой без поводка, которая подбежала и деловито обнюхала мои штаны. Точнее, батины, потому что мои покупки пребывали в целлофановом пакете, вложенном в левую подмышку.
– Здравствуйте, Иван Петрович.
– Из военкомата?
Он кивнул на бланк, который я уже внимательно изучил, но не спрятал, желая пробежаться по тексту еще разок, будто в нем помимо очевидного была зашифрована между строк какая-то важная информация.
– Ну да.
– Забирают?
– Через полгода, – сказал я, – если в институт не поступлю.
– Сейчас, сейчас, Боцман. Видишь, я разговариваю с нашим соседом, – сказал пенсионер и посмотрел на собаку, которая выбежала на крыльцо, повернулась к хозяину и смотрела на него выжидающе. Та, словно все поняв, уселась на попу и замерла, глядя на нас влажно поблескивающими глазками. – Родители скоро вернутся?
– Через неделю обещали.
– Ну ничего, я вижу, ты стал совсем самостоятельным. Я, когда гуляю утром с Боцманом, вижу, как ты отправляешься на работу. Ты ведь на работу ходишь?
– Ну да, – сказал я.
– Вот видишь. – Старик положил руку мне на плечо. – Ты вообще как-то резко возмужал. Надо же… одни мышцы.
Когда он дошел до Боцмана, тот радостно взвизгнул, словно дождался хозяина из кругосветного путешествия, и два неразлучных друга поковыляли во двор. А я достал газеты, закрыл ящик и побрел к себе, пытаясь припомнить, остались ли у меня эти чертовы фотографии. Вообще-то не так давно я их заказывал целую кучу.
Конечно, фотографий не оказалось. Я перерыл все, что можно было перерыть, и ничего не нашел. Сделанные пару месяцев назад, как мне казалось, с запасом, они разлетелись как деньги у алкоголика. Фотографии потребовались в отделе кадров «Текстиля», на медкомиссии в поликлинике, чтобы предъявить справку о здоровье на том же «Текстиле», да еще до этого я, кажется, зачем-то относил фотки в паспортный отдел и еще куда-то.
Но главное, что положение было безвыходным. По субботам фотоателье не работали, а если, возможно, и были какие-то, обслуживающие народ по выходным, я все равно не знал их адресов, да и наверняка они были закрыты. Я посмотрел на настенные часы. Уже пять, а подобные дежурные конторы обычно работали по выходным максимум до обеда. А если заказать фотографии завтра, то готовы они, скорее всего, будут только в понедельник, даже с учетом срочности.