Немачеха (сборник)
Шрифт:
Через неделю в душе затеплилась надежда, еще через две надежда превратилась в уверенность.
Даша родилась в конце года.
– Три с половиной килограмма, 52 сантиметра, идеальный ребенок, – медсестричка в расчете на «благодарность» улыбалась Геннадию, как лучшему другу, мгновенно оценив и дорогой костюм, и часы молодого папаши. – Через пять дней сможете их забрать.
Гена отдал ей все деньги, что у него были с собой. Ему казалось, что он в чем-то виноват: рядом с ослепительной радостью в сердце угнездилась странная сосущая пустота.
Он загружал себя делами, но вечером все равно
На третий вечер Гена, почти не соображая, что делает, набрал знакомый номер.
– Аллоу! Вас не слышно, что вы молчите? – раздался в трубке слегка гортанный, такой родной голос.
– Наташа…
– Ты?! Ты еще осмеливаешься мне звонить? После всего…
– Наташенька! Я, наверное, виноват перед тобой…
– Наверное? Ты говоришь «наверное»?! Я любила тебя без памяти, я все для тебя делала, я… я… я была беременна, а ты…
– Беременна? Как же я не знал?
– Конечно, не знал. Я в тот вечер собиралась тебе сказать. Потом угроза выкидыша, потом опять… – Наташин голос задрожал от рыданий. – Они сказали, что стресс слишком сильный был и… лучше прервать. Это ты! Ты убил нашего ребенка. А теперь у меня никогда не будет детей!
– Наташа!
– Ненавижу тебя! Забудь этот номер, слышишь?! Ты еще пожалеешь, что… – В трубке раздались короткие гудки.
В этот вечер Гена напился так, что на следующий день смог приехать на работу лишь к обеду.
Только встретив из роддома Ларису, он почувствовал, что пустота в сердце уменьшается. А вечером, слушая ее сонное дыхание, прижавшись к горячему атласному плечу, ощутил удивительный, сказочный покой.
8. Пепе
После родов Лариса почувствовала себя сломанной куклой. Внешне все было в порядке: она заботилась о дочери, так же, как раньше, возилась на кухне, но делала все это механически, по необходимости. Тимофеевна привела свою приятельницу Клару – отличную няню, и обычные для молодых мам недосыпание, нехватка времени и сил обошли Ларису стороной. Все тяготы материнства Клара взяла на себя, оставив Ларисе одни радости: первые улыбки Дашеньки, ее умилительный лепет, первые игрушки. Вот только никакой радости от этого Лариса не чувствовала.
– Обычная послеродовая депрессия, – пожала плечами наблюдающая их докторша. – Больше гуляйте, вообще больше двигайтесь, принимайте ванны с маслом лимона, бергамота или мелиссы, ешьте бананы. Хотя что я говорю, где вы сейчас возьмете бананы и эфирные масла, не купишь же ничего. Но постарайтесь, достаньте где-нибудь…
– Да нет, бананы-то как раз не проблема, и масла тоже…
«Бананы, надо же! – размышляла Лара, сидя перед зеркалом. – Да Гена мне птичьего молока привезет, если понадобится! Говорят, с появлением ребенка у многих наступает охлаждение, а он как будто еще сильней привязался. Только мне от этого еще хуже. Нежный, горячий, страстный, на руках носит – а мне все равно. Но ведь я же его действительно любила, у меня сердце, как заяц, дрожало, когда я его видела. А сейчас? Привязался… – Лариса автоматически взглянула на свою руку… – Кольцо! Это оно во всем виновато! Зачем, дура, забрала, вот ведь бес
– Пришла? – бабка Ольга смотрела на нее устало и как будто даже с сочувствием.
– Возьмите, – Лариса протянула ей кольцо.
– Поздно, – старуха покачала головой. – Теперь оно для той, у кого ты жениха забрала. Чуть не из-под венца, – бабка усмехнулась. – Много счастья-то хлебнуть успела?
– Но как же… Я должна к ней пойти? – с ужасом спросила Лариса.
– Нет. Придет время, оно само к ней попадет. Ты теперь уже ничего не сделаешь. Разожгла огонь-то. Уходи с богом! Да молись…
По дороге домой Лариса заехала в придорожную церковь. Только зайти – так же, как и в тот день, после приворота – не смогла, ноги не шли. Но пустота и безразличие исчезли, как по волшебству. Их место заняла горячая нежность. Как будто тоненькие жгучие ниточки связывали ее теперь с Геной и Дашенькой.
Лариса наряжала худенькую большеглазую Дашу как принцессу, рассказывала ей сказки, возила в балет, на английский и в бассейн. Девочка как будто не знала, что такое усталость – ей все было интересно. Читать она выучилась в четыре года, словно бы сама по себе. Школу выбрали, конечно, английскую.
После первого класса Лариса повезла дочку на Крит. Ведь там можно было не только наслаждаться пляжным бездельем – там каждый камень был наполнен Древней Историей. Впрочем, и на пляже они проводили изрядное количество времени. Даша плавала как рыбка – Лариса называла ее «мой маленький дельфинчик», а плескавшиеся рядом дети – «sea girl», «морская девочка». Детей в трех небольших и уютных отелях было много. Большинство говорили по-английски, и Лариса радовалась – для Даши дополнительная практика. Прибегая к дремлющей в шезлонге маме, Даша хвасталась – еще и по-испански два слова выучила, а в соседний отель сегодня приехали шведы, и тоже с двумя детьми!
– Sea girl, sea girl! – крик разорвал нежную дремоту, как ржавый гвоздь раздирает муслиновое платье.
Вскочив, Лариса увидела у воды собравшуюся плотным кольцом группу людей. Она метнулась туда, прорвалась в середину…
Кто-то из служащих отеля делал искусственное дыхание лежащей на песке Даше. Мгновения, пролетевшие до того момента, как девочка задышала сама, показались Ларисе вечностью. Врач отеля, от волнения мешая английские и греческие слова, успокоил побелевшую от ужаса мать:
– Она не успела наглотаться воды. Сейчас приедет «Скорая» и как следует посмотрит. Но не волнуйтесь, опасности нет, девочку быстро вытащили.
– Но почему, почему? Она ведь плавает как рыба!
– Sea girl, sea girl! – загалдели вокруг, подтверждая слова Ларисы.
Врач пожал плечами:
– Судорога, может быть. Или о камень зацепилась. Правда, тут нет камней…
Пока врачи «Скорой» осматривали Дашу – она быстро пришла в себя, но молчала, цепляясь за мамину руку, – Лариса почти невидящим взглядом смотрела в море. Неподалеку от берега виднелась лысина толстяка из соседнего номера. Он никогда не плавал: сперва плескался на мелководье, потом заходил «по шейку» и долго так стоял, уставившись в горизонт. Вдруг лысина исчезла. Лариса удивилась, но как-то равнодушно – какая разница, ну исчезла и исчезла.