Нелюбимый

Регнери Кэти

На мгновение надежда, как никогда прежде, наполняет мою грудь. Я почти чувствую, как кандалы на моих запястьях трескаются от её силы. Я мог бы быть свободным. Я мог бы быть свободным. Я мог бы быть… свободным. Моё сердце разбухает так сильно, что оно просто почти болит от страстного желания.

«Есть проблема с этим планом», — шепчет голос в моей голове. Я узнаю тон и текстуру этого голоса. Это моя совесть, а мы с ней — старые друзья. Проблема в том, что... ты не Кэссиди Смит. Ты — Кэссиди Портер, сын Пола Айзека Портера. И ты никогда, никогда этого не забудешь.

Когда я приближаюсь к дороге

Телос, вся эта чудесная надежда исчезает как дымка из несбыточной мечты, потому что моя совесть права.

Что, если я каким-то образом обману себя, через некоторое время, поверив, что я действительно был Кэссиди Смитом? Что, если я решу, что Кэссиди Смиту позволено жить так, как не может Кэссиди Портер. Что, если Кэссиди Смит станет тем самым человеком, с которым я всю свою жизнь боролся.

Быть мной — быть Кэссиди Портером — это, отчасти, то, что держит меня в узде.

Моя кровь принадлежит моему отцу, как и моё имя. И я сын моего отца.

Я также внук моего деда и сын моей матери.

И если я стану кем-то другим, это будет другой вид сокрытия: вместо того чтобы прятаться от мира, я буду прятаться от самого себя. Конечно, была бы определённого типа свобода в том, чтобы оставить эту жизнь позади и начать другую. Но это была бы жизнь, построенная на пустом месте — на воздухе, на ветре, ни на чём существенном, на умышленном самообмане. Такая фальшивая, непостоянная свобода предала бы обещания, которые я дал себе и тем, кого любил, тем, кто любил меня.

Только человек без характера построит свою жизнь на лжи.

Только плохой человек будет рисковать жизнью других ради собственного удовольствия или дёшево купленной свободы.

Я останавливаюсь примерно в шести футах от дороги, скрытой густым кустарником, позволяя двигателю работать на холостом ходу. Внимательно прислушиваюсь, нет ли встречного движения. Я хочу быть уверенным, что дорога пуста, когда выеду.

После нескольких минут тишины, я даю FourTrax немного газу и включаю сцепление, переключаясь на первую передачу и поднимаясь по крутой насыпи на грунтовую дорогу.

Я оглядываюсь назад, быстро переключаясь на вторую, третью и четвертую передачу, направляясь на юг к Золотой Дороге. Я доберусь до магазина минут через двадцать-тридцать. Оглядываюсь через плечо на густой лес, который оставил позади, надеясь, что вернусь домой примерно через час.

***

Когда я вижу впереди ярко-зелёную крышу бревенчатого сруба магазина «Золотой Мост», у меня, как и всегда, начинается мандраж.

Я стараюсь приезжать сюда не чаще, чем раз в два-три месяца. И когда я это делаю, то всегда низко надеваю шапку и стараюсь не привлекать к себе внимание. Не покупаю ничего необычного. Не завязываю разговор. Не хочу, чтобы они меня помнили. Я хочу смешаться со всеми другими временными туристами на Аппалачской тропе. Безымянный. Безликий. Странник.

Я завожу квадроцикл на грязную парковку и глушу двигатель, снимаю шлем и кладу его на сиденье. Я достаю из заднего кармана невзрачную бейсболку и надеваю её на голову, низко опустив козырёк.

Когда я открываю дверь в магазин, это мини нападение на мои чувства.

Быть здесь, как всегда, раздражает.

Как и быть в любом месте, которое гудит от человеческого присутствия.

Внутри работает кондиционер и пахнет картошкой фри, и у меня текут слюнки. Так бывает, когда я

иногда соприкасаюсь локтями с миром. Это заставляет воспоминания из моего детства возвращаться, и я вспоминаю мелочи, такие, как заднее сиденье маминой машины, когда мы проезжаем мимо «Макдональдс». Макнаггетс и фри. Прошло два десятилетия, а мой желудок всё ещё тоскливо стонет при воспоминании о них.

Схватив из стопки у двери корзинку для покупок, я быстро ступаю налево в продуктовый проход. Я не лгал, когда сказал, что есть несколько вещей, которые я хотел. Масло — это роскошь, которую я не очень часто имею, поэтому беру несколько штук с молочной витрины. Также я беру упаковку из шести бутылок пива. Я не пользуюсь дезодорантом, но теперь, когда Бринн живёт со мной, вероятно, я должен, поэтому я хватаю маленький баллончик с надписью «Олд Спайс», вроде того, которым пользовался дедушка. У них хороший запас батареек, и я приобретаю шесть упаковок «D’s. Sixteen D batteries», которые будут питать портативный телевизор и видеоплеер на протяжении двух фильмов, хотя мой выбор не особо велик — «Парк Юрского периода», «Форрест Гамп», «Площадка», «День сурка», «Один дома» и «История игрушек» — и я смотрел каждый из них, по крайней мере, сто раз. Может быть, Бринн захочет посмотреть один как-нибудь, пока она находится у меня.

Я тяжело вздыхаю, останавливаясь, чтобы посмотреть на дезодорант и батарейки, и напоминаю себе, что она не моя девушка, и у нас не будет какого-то сумасшедшего ухаживания в моей оторванной от цивилизации усадьбе, пока она оправляется от ножевых ранений. Господи.

«Не начинай вести себя, как Кэссиди Смит», — говорю я себе, залезая в корзину за дезодорантом, чтобы положить его обратно на полку. Но в последнюю минуту, я все же бросаю его обратно в корзину, хватаю зубную щётку для неё и перехожу к следующему проходу.

Я беру Криско (Прим. Товарный знак популярного вида кулинарного жира в твердом и жидком виде, а также курузного масла производства компании «Дж. М. Смакер») и оливковое масло для готовки.

Я просматриваю в проход, в котором есть кухонные принадлежности, но, в конечном итоге, приобретаю немного. У меня есть мука и сахар, которые я использую экономно. Смеси, из которых делают пирожные и торты, — дорогая роскошь, которая мне не нужна.

Похоже, у «Доритос» появился какой-то новый отвратительный вкус, который мне нужно попробовать, поэтому я хватаю маленький пакетик и бросаю его в корзину.

У них хороший выбор рыболовных принадлежностей, и я решаю подарить себе новую приманку. Я отстал по своей рыбалке, и мне нужно добраться до прудов Харрингтон и Маккена в ближайшие две недели. Я стараюсь есть много свежей рыбы весной и летом, так как подлёдная рыбалка, несмотря на набор навыков, которые я развил, не является одним из моих любимых занятий. Я, скорее, стану вегетарианцем каждую зиму, чем буду сидеть на замёрзшем пруду в надежде перекусить.

Я возвращаюсь к проходу, где у них дезодоранты и зубные щётки, и, хотя хорошо снабжён медикаментами дома, беру ещё несколько вещей: большую бутылку спирта, йод, несколько не прилипающих повязок, медицинскую ленту и маленькую бутылочку ибупрофена. Я думаю, что Бринн должна прекратить принимать «Перкоцет» через день или два, и она, возможно, будет рада иметь контроль над своими собственными обезболивающими.