Некуда
Шрифт:
– Мен, но я думаю, что лечение больных должно быть общею обязанностью ассоциации, – заметил опять Кусицын.
– Да-с, это так; но пока все это еще не совсем конституировалось, – отвечал Белоярцев, – это несколько трудно.
– Мен, что ж тут трудного: внести на общий счет, и только.
– Да, это будет, это все будет со временем.
– Об этом, однако, надо рассудить, – вставила Бертольди.
– Да, конечно: можно будет ангажировать доктора.
– Розанов охотно согласится лечить без
– Ну, видите… Розанов… Это не так удобно, – отвечал Белоярцев.
– Отчего ж это неудобно?
– Мы можем найти другого врача. Наконец, из сбережений… Да вот и Сулима не откажется.
– Я очень рад, – отвечал Сулима.
– Да, а то Розанов, конечно, человек сведущий, но… Неудобно как-то. Полицейский врач, – пояснил Белоярцев, обращаясь ко всему обществу.
– У вас все неудобно, – тихо произнесла Лиза.
– Да, наконец, это все, Лизавета Егоровна, может устроиться и без одолжений. Начало хорошо, и будем тем пока довольны.
Белоярцев сложил свой отчет и встал с своего места.
– Мм… ну, а что же вторая половина отчета? – осведомился, не оставляя стула, Кусицын.
– Отчет кончен.
– Мм… а где же доходы ассоциации?
– Какие же еще доходы?
– Ну, прибыль от труда?
– Да, это самое интересное, – отозвался Красин.
– Какая же, господа, прибыль? Теперь еще нет сбережений.
– Мм… ну, а что же в кассу поступило?
– Да вот, семьдесят пять рублей поступает в возврат.
– Мен, ну, а остатки от вашего заработка?
– Как от моего заработка!
– Ну да, от заработка. Вы сколько заработали в течение этого месяца?
– Я?
– Мм… ну да, вы.
– Я… я, право, не считал.
– Ну как же. Это надо считать.
– Позвольте, для чего же это считать?
– Мм… ну для того, чтобы знать, что поступает в общую кассу прибылью.
Белоярцев затруднялся.
– Позвольте, господа, – начал он, – я думаю, что никому из нас нет дела до того, как кто поступит с своими собственными деньгами. Позвольте, вы, если я понимаю, не того мнения о нашей ассоциации. Мы только складываемся, чтобы жить дешевле и удобнее, а не преследуем других идей.
– Мен! Ну, так это значит, все пустое дело стало. – Я думал, что весь заработок складывается вместе и из него общий расход: вот это дело, достойное внимания.
– Нет, совсем не то…
– Мен, – ну да: это значит, у вас общие комнаты с общим столом.
– Нет, опять не то-с.
– Нет, именно то.
– Господа! – сказал, поднимаясь, молчавший до сих пор Райнер. – При первой мысли об устройстве этой общины, в обсуждении которого мне позволено было участвовать, я имел честь много раз заявлять, что община эта будет иметь значение тогда, если в ней
Все молчали.
– Нет, это только говорилось, – произнес Белоярцев.
– Ну, по крайней мере я пока понимал это так и искал чести принадлежать только к такому союзу, где бы избытки средств, данных мне природою и случайностями воспитания, могли быть разделены со всеми по праву, которое я признаю за обществом, но о таком союзе, каким он выходит, судя по последним словам господина Белоярцева, я такого же мнения, как и господин Кусицын.
– Мен, ну конечно: это комнаты с мебелью и общим столом.
– И только, – подтвердил, садясь, Райнер.
Женщины Домаи гости молчали. Белоярцев находился в замешательстве.
– Господа! – начал он весьма тихо. – Всякое дело сначала должно вести полегоньку. Я очень хорошо понимаю, к совершению чего призвана наша ассоциация, и надеюсь, что при дружных усилиях мы достигнем своей цели, но пока не будьте к нам строги, дайте нам осмотреться; дайте нам, как говорят, на голове поправить.
. – Да, об этом надо рассудить, это нельзя так оставить, – возгласила Бертольди.
Заседание считалось конченным.
Райнер и несколько других встали и начали ходить по смежной комнате.
Через полчаса Домопустел от всех сторонних посетителей, кроме Райнера, которого Белоярцев упросил ночевать, чтобы посоветоваться.
– Мен Райнер, вы остаетесь здесь? – спросил, вступая из передней в залу, Кусицын.
– Да, я останусь, – отвечал Райнер.
– Мен, ну так дайте же мне денег на извозчика.
Райнер покопался в кармане и сказал:
– Со мною нет денег.
– Ну, а как же завтра на обед? Вы займите у кого-нибудь.
Райнер взял у Прорвича три рубля и отдал их Кусицыну.
– Гм! а туда же о труде для общей пользы толкует, – произнес, туша лишние свечи, Белоярцев.
– Тс, полноте, – остановил его, покраснев до ушей, Райнер.
Белоярцев уложил Райнера в своей комнате и долго толковал с ним, стараясь всячески держаться перед Райнером покорным учеником, который послушен во всем, но только имеет опыт, обязывающий его принимать теоретические уроки, соображая их с особенными условиями, в которых учитель не компетентен.