Некролог
Шрифт:
– Мы оба понимаем, чем закончится наша сегодняшняя встреча?
– Только не на ее глазах, - Вадим ломал руки в отчаянии, на нем лица не было.
– Что ты собираешься с ним сделать?
– Варя бросилась к Владиславу.
– Ты собираешься его убить?
– У него нет выбора, - Спартанский хотел ее успокоить.
Владислав подозвал к себе медсестричку, и та направилась в его сторону, раскачивая из стороны в сторону своими бедрами. Она подошла к нему почти вплотную, ее грудь чуть ли не упиралась ему в плечо, и, кажется, Варино присутствие ее ничуть не смущало. Девушка не знала почему, но она вдруг приревновала Владислава. Причин для ревности у нее не было, как и права на нее, и ей подумалось, что Спартанский был прав насчет нее - она хищная собственница, пусть и мелкокалиберная.
– Я могу вам чем-то помочь?
– спросила сестричка, выпячивая вперед свои губы.
– Проводите ее в
– Спартанский повернулся к ним спиной и направился к выходу.
Вадим воспользовался тем, что Владислав его не видит, и отдал Варе пакет, в котором находилась ее одежда, оружие и, самое главное, похищенные у Яноро ампулы со снотворным. После он догнал Владислава и вышел вместе с ним из отделения.
Варя пошла следом за медсестрой, последняя, кстати, вела себя крайне похабно и совершенно неуместно: надувала и лопала большие пузыри из жвачки, на ходу поправляла сползающие чулки и мурлыкала себе под нос радостную песенку. Варя же поймала себя на мысли о том, что ей ничуть не было жаль Спартанского, его смерть казалась ей неминуемой и логичной - Владиславу нужно было оставаться первым и единственным. Он не мог позволить себе рисковать ее безопасностью и допускать ее встречи с посторонними лицами. Но Варя совершенно не знала, как относиться к откровению Вадима, к словам любви - они ничуть не тронули ее, и она даже стыдилась своей жестокосердия и холодности.
Сестра подошла к стойке регистратуры и взяла в руки карту, оформленную на Варино имя, она прикрывала титульный лист своей ладонью, так что девушка смогла лишь разобрать номер карты - 1303. Потом она пригласила пациентку в палату и сказала, ткнув пальцем на кровать:
– Размещайся, как тебе будет удобно, - вся палата твоя. Процедуры тебе никакие не назначены, лекарства… Так, посмотрим… Тоже не выписаны.
– Медсестра удивленно приподняла бровь и посмотрела на Варю.
– Павел Борисович новый главврач? А что стало с прежним?
– Без понятия, я недавно здесь работаю и в такие вопросы не лезу. Ты уже лечилась здесь раньше? В твоей карте этого не отражено.
– Нет, я просто была с ним знакома, приятный джентльмен.
Сестра окинула ее взглядом, полным презрения, и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Одноместная комната с обшарпанными стенами и жесткой кроватью на металлических, ржавых пружинах. Подушки в непонятных разводах, сухое, негнущееся постельное белье, холодильник с затхлым запахом - в больничных стенах все прело и отмирало - сплошная пролежень в среде обитания человека. Из-за стены слышалось, как санитары криками и тумаками успокаивают взбунтовавшегося пациента, его крики были приглушенными и далекими. Хоть Варю и не заботили людские страдания и муки безумцев, но она понимала, что окружавшие ее стены, как губки, впитывают в себя каждый новый крик - отзвук мучений, и могут навечно стать клеткой для каждого умершего здесь пациента. Больничные покои знают все о своих постояльцах - вбирают в себя частицы их страданий и становятся с каждым днем все более холодными и глухими.
Девушка подошла к окну и выдохнула на запотевшее стекло, на нем проявился отпечаток ладони, и Варя поднесла к нему свою руку. В ту же секунду ее сознание перенеслось в тихую и пустую квартиру, где Он убил ее. Она могла мысленно прогуляться по ней, заглянуть в спальню и в ванную комнату, только там никого не было, но всюду слышался шум падающей из крана воды. Открыв глаза, Варя чувствовала себя очень одинокой и забытой, словно она уже сыграла свою роль в Его жизни, и все, что теперь ей оставалось - это ждать конца.
Владислав, покончив со своими делами - пристрелив Спартанского, широко расправив плечи, шел по коридору своей штаб-квартиры. Каждый встречный в смятении отводил от него свой взгляд и ускорял шаг. Едва перешагнув порог своего кабинета, он впервые за несколько лет вспомнил о первых и, пожалуй, последних визитах Вари к нему на чай. Рано было предаваться воспоминаниям о ней, нельзя пробуждать тени болот, ведь они всегда предательски путают маршрут.
Его кабинет и по сей день оставался роскошным, но ему не хватало частицы непознанного им уюта, который наступал только в ее присутствии и никогда не повторялся. Пространство было огромным, перегородкой межу малым рабочим местом и зоной отдыха служил тропический аквариум, в котором обитали мурены и прочие сперва неприглядные гады. По голым стенам бегали голубые волны света, и в целом кабинет был достаточно освещен, но его любимое кресло стояло в густой синеве, там, где вопреки яркой иллюминации, оставался темный угол. Он сел у окна и отпил из фляжки виски. Ему было невыносимо оставаться одному, и он, закрыв глаза на все свои сомнения, направился обратно к Варе, прихватив с собою бутылку темного рома и две
Войдя в клинику, Владислав осмотрелся: на сестринском посту и в коридорах никого не было, пациентов развели по палатам и уложили спать. В обходном листке, лежавшем на стойке, он прочел, что Варя размещена в палате А10, и сразу же направился туда. Он чувствовал себя студентом, пробиравшимся в женское общежитие, и радовался этому, как ребенок. Сатаров приотворил дверь в ее палату и заглянул туда: Варя лежала на кровати, свернувшись калачиком и прикрывшись краешком одеяла. Услышав его шаги, она встрепенулась, как зверушка, и жестом пригласила его сесть на край кровати. Он было уже вскинул вверх руки, благодаря своих богов за то, что ему не пришлось ей ничего объяснять, - Варя сразу же прижалась к нему всем телом. Он поставил перед ней бутылку рома и тихо сказал:
– Она прилетела ко мне прямиком из Индии.
– Он открыл бутылку и понюхал.
– Терпкий, как ты. Мне не с кем было его открыть, и от того, я в который раз уже убеждаюсь, что всему свое время.
Ему было сложно забыться, он посмотрел в окно, а в голове мысли взвились, как стая напуганных птиц. Варя сидела напротив него с широко открытыми ясными глазами, ее каштановые волосы на свету становились красными, как рубин, и сияли. На секунду Варе показалось, что с его появлением все наладилось, а что еще страшнее, ей показалось, что она любит его. Но она быстро прогнала от себя эту мысль. Рано было делать такие выводы: едва успел остыть труп Вадима, упасть член Сигмы и забыться обожаемый ею Убийца.
Владислав взял ее за руку и положил в нее таблетку, она посмотрела на нее и решительно закинула ее себе в рот, а после взяла у него бутылку рома и сделала из нее большой глоток - высунула язык, чтобы показать то, что она приняла свои лекарства.
– Это здесь тебя научили этому трюку?
– он повторил за ней.
Варя ответила ему коварной улыбкой и отпила еще рома. Через полчаса они забылись, повалились на кровать и взялись за руки. Так все тени из палаты пропали, их место заняла сама Варя: она ходила по своим покоям, словно призрак, наслаждаясь тем, что ее шаги такие тихие, она словно не касалась ступнями пола - парила. В голове у нее тоже было глубокое затишье, такой тишины казалось и вовсе не существует. Она плотно сжала челюсти, сомкнула зубы - ее слегка подташнивало, но это чувство отступало под расстилающейся по ее телу негой. Она просто стояла в его растянутой белой майке и чувствовала себя свободной даже от одежды, множества колец и серег. Владислав ходил по столу вдоль окон, он был далеко от нее и в то же время близко, Варя могла пройти сквозь него и ощутить лишь ментоловый холод на своей коже. От этого ей хотелось любить его всем сердцем, это придавало происходящему невероятную значимость. Владислав стал частицей ее души и жизни, но только на одно мгновение. Об этом можно было задуматься, но когда-то потом - не сейчас. Варя встала на стол, а он лег перед ней на пол. Девушка оценила его нежным, но отсутствующим взглядом, а после простонала - ей было хорошо. В палате стояла достаточно большая кровать, чтобы выдержать их двоих, поначалу ей захотелось лечь, но потом ее внимание привлекло свечение, исходившее от окна. Варя прижалась ладонью к стеклу и почувствовала весь холод и враждебность улицы - их палата находилась под толщей льда, на дне серого океана. Они находились в замкнутом пространстве, совершенно герметичном, и могли гулять и думать обо всем на свете, потому что больше их никто не искал - про них забыли и наконец-то оставили в покое.
Владислав подошел к ней со спины и стянул с нее лямки майки, она осталась держаться на ее упругой груди и не сползала вниз, тогда он спустил ее до бедер. Секс - смешение тел, образов, памяти. Они были словно клубок ласковых, нагретых на солнце, скользящих друг по другу змей. Любовники мало что могли разобрать в блеклом свете, в тот момент они не помнили себя, только слепо следовали животным инстинктам. Когда все закончилось, они, как два инопланетянина, вышли в коридор и оказались в белоснежном свечении электрических ламп. Все вокруг стало Варе интересным, привлекало внимание и постоянно меняло форму и рельеф: на сложенных простынях поднимались заснеженные горы, в полу внезапно появился люк и лестница, ведущая вниз, - Варя аккуратно ее перешагнула и пошла дальше, держась ближе к Владиславу. Ей постоянно казалось, что вокруг ее ног вьется огромный и пушистый кот, она даже видела, как его тень скользнула вправо по коридору. Когда они вышли на запасную лестницу, чтобы покурить, они оба чувствовали себя как никогда раньше живыми, полными азарта и жажды приключений. Впрочем, это чувство настолько их захватывало, что они оба не желали ни о чем говорить.