НекроХаник
Шрифт:
— Вот наряды за два месяца. Не все, но те, где я по сделанному хорошо помню. Считай, что должно выйти.
Посчитать? Да не проблема. Человеку, который два года по консалтингу пилил софт для разнокалиберных финансовых контор и сожравший цифровую собаку на бесконечных дебитах-кредитах? Раз-два-три-четыре-пять, я иду считать.
Подтянув единственный свободный табурет, Сергий устроился на краю стола и взял первый лист. Набросал привычный для себя «самолетик», раскидал объемы выполненных работ, уточнил у счетовода официальные расценки. После чего в ход пошел второй
— Смотри, Агафон. Восемь дней посчитал. Вот, отдельно тебе выписал. За первые три выходит по сто двадцать рублей к выплате. Здесь сто, здесь восемьдесят пять, тогда дождь был, меньше успели сделать. И всего должно получиться восемь сотен и двенадцать рублей, не считая копеек. Сколько из этого на бригаду должны отдать? В кассе пятую часть оставляем или четверть?
— Пятую, мы по-божески берем, — за Агафона ответил счетовод. — Еще пятую поставщикам и правильным людям, чтобы с вас паспорта каждое утро не требовали, как с цыган.
— Значит, шестьдесят процентов должны были получить. Это будет… Будет… Четыре сотни восемьдесят семь рублей и двадцать копеек.
— Хорошо считаешь, ловко… Да, все точно. Сам Ивану до последнего алтынного под роспись выдал. Там еще за прошлый день он не все получил, так сразу пять сотен в карман и положил.
Агафон хмуро поковырял пальцем «итого», затем сгреб исписанные листы и сунул за пазуху. Развернулся и пошел к выходу. У дверей его догнал злой голос хозяина каморки:
— Слышь, чтобы у меня проблем не было! Если мне оказанная доброта боком выйдет, бригаде с Новгорода лучше сразу тогда съехать. Я хозяину пожалуюсь, нигде на работу брать не станут.
— Все нормально будет, ты меня знаешь… Пойдем, Сергий. Надо перед сном чуть проветрится.
Как оказалось, проветриваться собирались в подвале, в дальнем углу. Покрутив головой, парень сообразил, почему выбрали это место. Будущий купеческий лабаз с богатыми магазинами. Подвал огромный, стены толстенные. Тут можно хороводы водить и из пушек палить — на улице никто ничего не услышит.
Теперь же в углу под высоким потолком горели три масляные лампы, освещая собравшуюся толпу. Похоже, на огонек зашли почти все основные работяги из бригады. По крайней мере, явно большинство было с Белозерска. Все мужики жизнью битые, с мозолистыми руками и злыми глазами в поздний вечер.
— Что скажешь, Агафон? О чем посудачить собрал?
— О чем?.. Да вот, хочу Ивану несколько вопросов задать. Потому как интересную вещь узнал… Здесь он?
— Сейчас будет, Прохора за ним послали.
— А не потеряет дорогу, часом?
— Так не одного послали, а с провожатыми… Кстати, вот и сам.
В освещенный круг вышел Иван, с натянутой улыбкой разглядывая окружающих.
— Ночь добрая, почтенное общество. Чего не спим, завтра рабочий день.
Агафон приобнял за плечи напрягшегося бригадира и поинтересовался:
— Спросить хотим, друже, сколько ты
— Я что, помнить должен? Надо расчетную книгу взять, там все прописано.
— Да, книгу надо бы… Но я тебе и так скажу. За две недели ты выплатил ровно две сотни, еще смеялся, что цифра ровная. Две сотни… А в кассе получил… Так, где у меня это… А, вот. Получил четыре сотни и восемьдесят семь рублей. И двадцать копеек… Выходит, что больше половины с заработка ты закрысил, Иванушка. Выходит, общество обобрал, семьи товарищей без достатка оставил.
Стряхнув чужую руку, Иван заорал, пытаясь криком переломить ситуацию:
— Да что ты выдумываешь?! Чтобы я у своих и копеечку прижилил?! Давай сюда мой амбарный талмуд, я там тебе каждый день покажу и сам посчитаешь!
— Мне уже посчитали. Вон, Сергий и посчитал. До последнего грошика.
— Малахольный?! Так он на меня это напраслину возводит, гнида! Все злобится понапрасну!.. Прошка, тащи книгу сюда! Буду от навета отбиваться! А то вздумали…
Агафон усмехнулся:
— Сергий-то посчитал, а вот хозяйский пес, Касьян, подтвердил. Сколько мы на самом деле заработали, сколько наверх отдали за спокойную жизнь, да сколько целковых тебе в руки вручили. Пять катенек, из которых ты только две обществу отдал.
Метнувшийся к выходу Прошка споткнулся о выставленную ногу и упал на живот. Его тут же вздернули, сунули в брюхо и добавили в челюсть. Не известно, как там с зубами, но прихлебатель Ивана улетел в угол и больше не вставал.
— Руки держите. И левую — сюда…
Агафон выдернул из-за пояса небольшой топорик, примерился и обухом несильно ударил по левому предплечью бригадира. Тот утробно заорал, но крепко державшие рабочие не дали ему даже пошевелиться, зажав между собой. Когда сломанную руку начали медленно поворачивать, Иван завизжал:
— Не надо, братцы! Я же не со злобы!.. Сестра у меня замуж выходит, ей надо было собрать на приданное! И отец болел, лекаря всю мошну выпотрошили! Пришлось мне чуть денег взять, каюсь!.. Так ведь отдам, все до копеечки отдам! У меня там в книге под задней обложкой на листочке написано, сколько я с кассы брал!.. Помилуйте, братцы, христом-богом прошу! Я же не чужой, вместе росли!..
Оглянувшись, Агафон рыкнул Сергию:
— Спать иди. Тут дела уже наши, свояческие. А вы двое на входе постойте. Чтобы никто лишний не затесался…
Уже натягивая одеяло на голову, бывший программист отогнал мелькнувшее видение. Похоже, что-то похожее бывало и в деревне, когда мужики по возвращению с городских заработков делили деньги и периодически били друг другу морду за нарушение неписанных законов. Позвать на «прави’ло». И что-то мнилось в полудреме, что у Белозерских с наказанием куда как строже.
Ранним утром бригада быстро завтракала и расходилась по своим участкам. Фронт работ нарезал Агафон. Как понял Сергий из коротких реплик, великан теперь был за старшего. Когда парень закончил собирать посуду со столов, новый бригадир подошел и спросил: