НекроХаник
Шрифт:
— Например?
Потупившись, парень помял картуз и тихо ответил:
— Где можно горькую прикупить, чтобы не разбавляли. Какие мамки девок своих проверяют без того, чтобы болячками делились. Кто из купцов мясо с душком уступит со скидкой. По первости у общества с деньгами осенью туго было, вот и приходилось перебиваться.
— Понятно, местный в бригаде всегда человек полезный, особенно если с головой дружит… Сейчас чем занят? Доски таскаешь и камни ворочаешь?
— Нет, ваше благородие, это осенью было. И после Рождества подвал заканчивали. А как с больницы вернулся,
— С какой благости такое расположение?
— Пока приказчиком был, считать наловчился. И ошибок не делаю. Вот и присматриваются ко мне. Может, даже какую работу еще на выходных подбросят. В церковь сходить, а после этого — за копеечку людям помочь цифры складывать.
Закрыв папку, полицейский задал последний вопрос:
— Ладно, нормально с тобой все. В чужие карманы не лазал, пока без работы мыкался, хозяин ваш всю бригаду хвалит… Кстати, а что там с бывшим старшим случилось?
— Не знаю, я все же не с Белозерска, в дела чужие не пускают. Вроде как Иван долю хотел себе больше стребовать, кого-то из родни замуж выдавать собирался. Так его в итоге домой и спровадили.
Позвонив в колокольчик, урядник дождался, когда в приоткрытую дверь заглянет городовой и жестом отпустил посетителя. Поднявшись, Сергий откашлялся и спросил:
— Федот Тихонович, а можно просьбу высказать? Потому что все равно потом к вам с ней приду.
— Просьбу? — в серых глазах загорелся огонек интереса. — Если только быстро, время давно домой идти.
— Я хочу в торговые дни на рынке для крестьян лавку счетовода открыть. Лицензию оформить, экзамены сдать, чтобы налоги с продаж оформлять. Может, даже одного-двух смекалистых гимназистов на подхвате приму. Считаю хорошо, за пятак или гривенник стану им бумаги выправлять. Приказчики купеческие за то же самое полтину просят, а то где и рубль.
— А при чем здесь я?
— Так Федоровские ряды как раз вдоль ручья идут и на вашем участке. Если бы за мной кто из городовых присмотрел, я был бы благодарен. Боязно, что побьют купеческие, за потерянный легкий приработок… Но вы не беспокойтесь, я отработаю! И положенное в кассу взаимопомощи внесу, это само собой!..
Прихлопнув ладонью по закрытой папке, урядник добродушно рявкнул:
— Вот не надо мне тут про положенное… Наше дело — народ от разных жуликов защищать и за порядком следить, а кто если хочет на благое дело пожертвовать, так не из-под палки по карманам шарит… Но просьбу твою понял… Будь кто из чужих, еще бы крепко подумал, а ты все же наш, новгородский… Значит, так решу. В это воскресенье зайдешь после церкви в участок, найдешь Саламона Пименовича, он у нас в конце коридора сидит, там его вотчина. Расскажешь про себя, чем заниматься хочешь. Он экзамен устроит, проверит, в самом ли деле бодро с цифрами ладишь. Если понравишься, посоветует, как лучше экзамены сдать, потому что лицензию тебе обязательно получить придется. Без нее на рынок не пущу… И когда все бумаги оформишь, еще раз к нему заглянешь, пусть проверит, не учудил ли где. Будешь раз в месяц в гости заходить, помогать с отчетами. Мы каждый
Убедившись, что гость скрылся в коридоре, урядник усмехнулся:
— Шустрый малец. Не успел дыхание после вопросов перевести, как уже с просьбой… Что скажешь, Аристарх? На твоем ведь участке работяги сидят.
— Спрашивал — хвалят его. Работы не боится, во вранье замечен не был.
— Ладно тогда. Если в самом деле головастый, к делу пристроим. Купечество нам с налоговых сборов ничего не платит, под себя подгребло. Если по носу щелкнем, то уже неплохо. Вспомнят, кто на Торговой Стороне главный… Все, отправляй его домой и тоже можешь собираться. Засиделись мы что-то… Отчет в понедельник напишу.
Агафон сидел на крыльце, смолил самокрутку и как обычно разглядывал окружающий мир из-под насупленных бровей.
— Чего таскали?
— Про нежить в больнице спрашивали. Никак успокоиться не могут. Мало им, что во всех газетах Синод склоняют, так газетчики власти теребят и защитить просят.
— А… Ну, это дело уже прошлое.
— Ага. Еще папочку на меня видел. Оказывается, пока я поденщиной занимался и за кусок хлеба чернорабочим по городу бегал, примелькался. Но вроде без лишних вопросов… Еще попросил разрешения свое дело на рынке летом открыть. Под их попечительством.
— Зачем это полиции? — удивился бригадир, туша окурок.
— Так понимаю, что сейчас приказчики заработанное себе в карман кладут и хозяевам часть отстегивают. Сколько там на самом деле через них прошло — не разобраться. С меня же будет гроссбух со всеми сборами. Десятую часть пожертвовать на полезное дело, вот и денежка капнула. И если что, обязательно спросят, что видел или слышал из последнего.
— Смотри, Сергий, посадят на короткий поводок с такими раскладами.
Парень лишь вздохнул:
— Как еще быть? Это вторая столица, здесь за каждым десять глаз и сто ушей. Не будешь хорошие отношения с властями поддерживать, выживут на выселки. Даже цыгане как один кланяются и своему городовому все новости рассказывают. За что и разрешают по мелкому ворованное брать и контрабандой промышлять чуток…
— Плевать на цветных, у них своих расклады. Ладно, пошли спать. Ужин тебе отложили, поснедаешь и на боковую. Завтра дурная работа осталась — доски на второй этаж поднять, подводы сегодня разгрузили. Хорошо бы до вечера успеть, а то и воскресенье придется занимать.
— Доски?.. Агафон, а старые бревна еще на дрова не распилили? По которым поддоны со щебнем в подвал спускали?
— С чего бы? Бревна добрые, еще послужат.
— Давай тогда кран изладим. Там работы на час, не больше. Чтобы выдвигался на улицу из окна и обратно ходил. Нос выставили, пакет досок подняли, на этаж втянули. Там по местам растащили и следующую партию. Точно за день управимся.
— Кран? Так у нас есть уже кран.
— Он маленький и не поворачивается. Это если раствор поднять или что мелкое. А с новым живо любые тяжести наверх перекидаем.