НеКлон
Шрифт:
Закрыв шкафом выемку в стене, спрятавшую мою пижаму, я поспешно схватила с пола сумку и замерла. Я долго думала о том, что мне стоит сделать с карточкой, которую Мариса Мортон получила за разбор клона 15935. Разрезать её или выкинуть где-нибудь за пределами Миррор – немудрые варианты. Потому что эта вещь определенно точно значима для Мортон, пусть я до сих пор и не поняла значения этой значимости. Уничтожать легко, а вот разобраться… Я решила разобраться.
Подойдя к столу, на котором стоял монитор компьютера наставника Баркера, я отодвинула его в сторону, нагнулась и начала вести пальцами вдоль высокого плинтуса. Спустя пару секунд пальцы коснулись выпуклости – карточка на один сантиметр выглядывала из-за плинтуса. Я резко выдернула
Снаружи было тихо. Если бы я прислушалась к этой тишине, возможно я бы почувствовала, что такая плотная тишина не может предвещать ничего хорошего, но у меня не было ни времени, ни желания слушать.
Я поспешно надела сумку на плечи таким образом, что она обратилась в превосходный по своему удобству рюкзак, поправила свой высокий хвост с четырьмя заплетенными косами, пропущенный через крепление кепки, и уже на ходу поднимала капюшон кофты, желая спрятать в нем голову, в которой роились мысли о том, что я скорее самоуничтожусь, чем позволю разобрать себя на запчасти – никто ни одного органа из меня не получит! – как вдруг…
Меня оторвало от земли… Оглушило… Швырнуло в сторону – так далеко, что я врезалась правой стороной туловища в забор!..
Оторвало – оглушило – швырнуло – всё одновременно… Затем выжигающе-яркий свет – странный звон в ушах – ночная прохлада словно в одно мгновение выжглась и на её место в одну секунду пришел пульсирующий жар…
Мой резкий вдох поразил меня своим жестяным хрипом, едва пробившимся сквозь металлический бой пульса-набата, ожившего мистическим существом в моих ушах…
Я не поняла, что произошло… Не поняла, что причиной моего “полёта” стала ударная волна… Не заметила, как рядом со мной осыпается опасная каменная крошка… Но врезавшись телом в забор, осев и только после этого открыв интуитивно зажмурившиеся глаза и отодвинув от лица предохранительно скрещенные предплечья, я наконец увидела невозможное… Ужасное… Непоправимое…
Миррор был в огне. Главное здание – ЦЕЛИКОМ – поглотило бушующее пламя! Как будто сами небеса разверзлись и послали на землю огненный столб или наоборот, огонь извергся из-под земли и теперь взмывал к небесам, которых не мог коснуться…
…За что?..
Part 2
Path
Глава 16
Звон в ушах всё ещё присутствовал, чрезмерно яркий свет ослеплял, жар обжигал голые участки кожи, горячий воздух заполнила гарь, отчего дышать стало еще сложнее. Я сидела наверху уцелевшего забора и видела не просто огонь – я видела стихию, целиком поглотившую не просто громадное, трехэтажное здание, но живое существо, доживающее последние минуты своей жизни в ужасающей агонии. Внутри этого существа остались другие, бывшие ещё более живыми существа. Сотни оригиналов. Тысячи клонов. Все они там… Внутри. Там был и 11112.
“… – Люди затевают войны, войны подразумевают бомбардировки, бомбы попадают в любые здания, могли бы попасть даже в Миррор. Или утечка газа. Вдруг пока все спят, газ распространится по всем вентиляционным шахтам и трубам, и откуда-то вдруг возникнет искра, например, кто-то захочет запустить фонарик и попробует поджечь его…
– С чего вдруг кому-то запускать фонарик ночью, когда все спят? Ну у тебя и воображение, 11112”.
Нет…
Если он – он был не один! те парни Баркера были с ним! – планировал всех взорвать – даже себя! – значит ли
Я до боли прикусила нижнюю губу и сразу же ощутила, как из правого уголка не до конца зажившей губы засочилась кровь. Вкус крови отрезвил меня. Пора было исчезать. Как можно скорее. Потому что очень скоро здесь появятся оригиналы – их будет очень много, а я одна…
Спрыгнув с забора, я в три прыжка сняла со столба канат, которым 11112 милостиво или заботливо помог мне, скрутила его и перекинула назад на территорию Миррор. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что с этой стороны забора, кроме поля и гор, поглощенных темнотой, ничего нет. Как и говорил Баркер: пустошь на многие мили. Плохо это или хорошо? Это не важно. Главное: успеть потеряться настолько хорошо, чтобы меня сначала не успели, а после вообще не смогли найти.
Сначала я бежала. Потом шла задыхаясь. Думала, что буду находиться в движении всю ночь напролёт, но незадолго до рассвета моё привыкшее к темноте зрение вырвало из ночи чёрные силуэты одной большой и трех низких построек. Я смогла достигнуть их только с первыми рассветными сумерками, предвещающими пасмурное утро.
Передо мной был явно обжитый дом, к которому примыкали хозяйственные постройки. У одной из построек были приоткрыты ворота – кажется, их левая часть была сломана. Недолго думая, я проскользнула в щель между ворот и сразу же увидела странный автомобиль: в кузове всего два места, сзади пристегнут короткий прицеп, обтянутый серо-зеленым тентом. На похожих, но всё же не таких машинах, в Миррор иногда заезжали “вспомогательные” работники вроде электриков или сантехников…
Я шла почти всю ночь и сильно устала. Мне крупно повезло, что этой ночью и всю неделю перед этим в округе не было дождей – иначе бы мои ноги точно промокли в такой рыхлой траве, по которой мне пришлось шагать. После такого беспощадного марш-броска очень сильно хотелось есть, но ещё больше хотелось пить. Поэтому когда я увидела в салоне машины бутылку с водой, я решила, что добуду её любой ценой, и уже подняла с пола какое-то полено, чтобы разбить им окно водительской двери, но мой затуманенный разум вовремя включился – я решила проверить, заперта ли дверь… Она оказалась незапертой.
Забравшись в кузов машины, я откупорила под завязку полную пол-литровую бутылку и, не задумываясь о последствиях, полностью осушила её. Решив, что пустая бутылка может привлечь внимание больше, чем её отсутствие, я забросила её в свой рюкзак, и принялась осматривать салон. Кресла обшарпанные, обивка потолка в пятнах и пыли, ключа от зажигания не нашлось ни под солнцезащитными козырьками, ни в бардачке. Зато в бардачке нашлись другие вещи: резиновый мячик, брелок в виде звезды, какие-то таблетки и пузырьки, и одна фотография в скромной деревянной рамочке. На фотографии, по-видимому, была изображена семья оригиналов: мужчина лет сорока, женщина немногим младше, два мальчика погодки – лет десять-девять – и девочка лет четырех. На задней части рамки было выведено красными чернилами, неровным, возможно детским почерком: Карл и Сельма Юханссон, и их дети Пэр, Элиас и Элла.
Я положила фотографию назад в бардачок и закрыла его. Выйдя из машины и аккуратно прихлопнув дверцу, я огляделась по сторонам и быстро нашла место для своего укрытия: за большими жестяными бочками, стоящими на деревянных поддонах. У меня не было плана, я просто очень сильно устала и хотела передохнуть. Зайдя за бочки, я уселась на деревянный поддон, прикрыла глаза и, заставляя себя не думать о пробирающей прохладе, не заметила, как впала в лёгкую дрёму.