НеКлон
Шрифт:
Сразу после этого мой взгляд выхватил ещё больше деталей. Вокруг меня развернулось нечто невообразимое: много одноэтажных домиков, огоньки, знаки, гирлянды, слова, цифры – все краски покрыты серостью, рожденной пришедшими с севера тучами. Рассматривать всё это диво было некогда: мальчик с девушкой скрылись в здании, а я слышала, как девушка отчётливо сказала раздраженным тоном о том, что они опаздывают на автобус… Автобус. На него можно опоздать? Нужно успеть!
Девушки
Засунув руки в карманы кофты, я начала разглядывать эти интересные машины – как они, такие большие, не опрокидываются? А вдруг сейчас возьмут и уедут? Мне нужно уехать с ними, чтобы оказаться как можно дальше от Миррор или, вернее, от того, что от него осталось.
Я снова начала осматриваться по сторонам в поисках девушки с мальчиком, и вдруг мой взгляд зацепился за молодого мужчину. Он вёл на поводке настоящую собаку! Его образ как будто с фотографии глянцевого журнала сошёл, только мужчина был не красавцем, а самым обыкновенным и в придачу заметно невыспавшимся оригиналом.
Мужчина подошел к странному окну, выпускающему из стены тусклый голубоватый свет. Я стала наблюдать.
Он что-то положил в выемку под окном. В ответ ему выдали какую-то бумажку. Приняв её, он направился в сторону автобуса, и в этот момент меня словно громом поразило: над окошком мерцали белым светом буквы, сложенные в слово “касса”. В голове зазвучало эхо воспоминаний:
“– А где оригиналы берут эти билеты?
– Я же сказал, покупают за деньги. В специальных кассах”.
Это ведь касса?! По крайней мере, именно это слово настораживающе-неуверенно мерцает над этим окном. Значит, это так… Нужно пробовать, иначе не узнаю.
Глава 18
Под звук накрапывающего дождя я достала из рюкзака все деньги Баркера, что у меня были, искренне надеясь на то, что их хватит на билет, но ещё больше надеясь на то, что передо мной именно та самая касса, которая мне нужна – с билетами на эти большие машины, называемые автобусами.
Натянув кепку на лоб и сдвинув брови, я наигранно уверенным шагом подошла к тускло освещенному окошку и сразу же опешила от странной картины: по ту сторону окна сидела женщина, несомненно оригинал, а её коротко подстриженные волосы… Они были такими ярко-красными, что в солнечную погоду от такого цвета могло бы резать глаза! Таких волос в Миррор ни у кого не было: ни у клонов, ни у оригиналов. Это зрелище настолько поразило меня, что я даже не поняла того, что разглядывая прическу незнакомки, замерла с приоткрывшимся от удивления ртом. Мне повезло, что распространительница билетов на автобусы оказалась сонной, в противном случае она бы обратила внимание на мой растерянный взгляд.
– Куда желаете уехать? – тяжело вздохнув через подавленный зевок, совсем незаинтересованным тоном задала неожиданный
От ещё большей растерянности я забегала взглядом по окну и вдруг выхватила на его правой стороне приклеенную карту.
– А куда можно? – наконец отозвалась неожиданным ответом-вопросом я.
– Как куда? Да хоть в Норвегию или в Финляндию.
Я читала книги по географии и хорошо знала названия, и расположение практически всех стран мира.
– Нет, в Норвегию и в Финляндию мне не нужно, – вспомнив слова наставника Баркера, касающиеся паспорта, я непроизвольно нахмурилась.
– А куда тебе нужно-то? – Я окончательно растерялась. Не дожидаясь от меня внятного ответа, женщина решила продолжать говорить: – Из ближайшего есть билеты на автобусы до Йокмокк и Лулео.
Мой взгляд впился в большую красную точку на карте. Кажется, я только что узнала, куда именно мне хочется – в эту точку.
– А в Стокгольм можно?
– Конечно можно. Но единственный автобус до Стокгольма будет только через четыре часа, плюс одиннадцать с половиной часов придётся провести в пути.
– Отлично, давайте Стокгольм.
– Уверена? Быстрее будет добраться до столицы на скоростном поезде – всего за четыре часа. Старт с железнодорожного вокзала как раз через два часа. Ты местная? Знаешь, где находится местная железнодорожная станция?
Мой пульс начал учащаться:
– Нет-нет…
– Не местная?
– Нет, не то. Мне не нужен поезд. Мне нужен автобус.
– Любой каприз за твои деньги, милая.
– Да, у меня есть деньги, вот, – я показала деньги собеседнице.
– Сейчас оформлю билет, – она сказала заветное слово “билет!” – Положи деньги, – с этими словами она выдвинула вперед странную выемку под окном. Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя в эти секунды внутри меня всё дребезжало, словно расстроенный оркестр, я положила в выемку бумажку с самым большим номиналом – сотку. Женщина сразу же задвинула выемку обратно к себе. – Слишком большая купюра, поменьше не найдётся?
Кажется я онемела от переживания и стараний сохранять невозмутимость лица, отчего, не произнеся ни слова, я лишь показала собеседнице бумажку с цифрой пятьдесят.
– А ещё меньше?
Я показала бумажку с цифрой десять, надеясь, что моё лицо не начинает бледнеть от напряжения.
– Десяти не хватит.
– Других денег нет, – мой голос едва не сорвался на сиплую тональность.
– Давай пятьдесят, – тяжело вздохнув, она вернула сотенную купюру в выемку, затем выдвинула её обратно мне. Я забрала сотку и положила пятидесятку. Она приняла её. Затем положила в выемку три яркие бумажки с цифрой пять и ещё какой-то кругленький и сплюснутый металлический предмет, после чего поверх положила какую-то картонную вырезку и вернула всё это мне. – Отправление автобуса в двенадцать тридцать с первой платформы, – женщина указала рукой куда-то мимо меня. Обернувшись, я увидела подвешенные на столбах цифры от одного до десяти. Видимо, так оригиналы нумеруют парковки. – Прибытие в Стокгольм ровно в полночь.