Неизведанные пути

Бодров Виталий

Глава 6

Все эльфы сумасшедшие. Сегодня Нанок это понял окончательно. И ничуть не удивился своему открытию. Ведь даже люди, доживая до преклонных лет (а для Нанока все, кому более сорока пяти, были глубокими стариками), становятся немного не в своем уме. Все признаки сумасшествия у них налицо – маразм, склероз, ревматизм и геморрой. У эльфа, правда, такого пока не наблюдалось, но у них вообще физиология другая. Вон уши какие развесил! Да и с зубами у него что-то не так. Не говоря уже о прочем.

Нет, кроме редкостного занудства,

признаться, на психа Тил не походил. Ну за триста лет любой бы выучился нормальным прикидываться. Но – судите сами – можно ли таковым считать человека (то есть эльфа, конечно), который будит спозаранку товарища? Вдобавок еще и не протрезвевшего толком. Да еще настырно как! Уж его, Нанока, не так уж и просто разбудить. Окриков, тормошений и пинков под ребра он просто не ощущал. Как и ругани. Но сумасшедший эльф не поленился дойти до родника и притащить в котелке воды (кстати, а где он добыл котелок, интересно?). Ладно бы еще, чтобы похлебку сварить. Или рожу свою вымыть подлую. Нет, ничего более умного, чем вылить это безобразие на безобидного, утомленного жизнью варвара, в тупую эльфийскую башку не пришло.

Раза два за свою жизнь Нанока уже будили так же бесцеремонно. Оба раза на гостевых дворах, чтобы сообщить о выселении. И реагировал он примерно одинаково – вопль, от которого со стен сыпалась штукатурка, и удар кулаком в челюсть. Так же он поступил и в этот раз, вот только челюсти на пути кулака почему-то не оказалось. Мерзавец эльф!

Правда, варвар заметил на его лице неподдельное страдание, а также то, что этот подонок зажимал уши руками. Варваров зря считают тупыми! Нанок мигом догадался, что причиной огорчения эльфийского гада послужил его знаменитый вопль. Да и Тил вчера, помнится, говорил, мол, если ты запоешь, я сам удавлюсь. Ну посмотрим, посмотрим…

– Доброе утро! – радостно пропел эльф своим мелодичным голоском.

Вот тут-то Нанок окончательно утвердился в мысли о сумасшествии всех эльфов, сколько их ни есть. Утро добрым не бывает! Никогда! А утро с похмелья – тем более. Пока, правда, похмелья не было, но он ведь еще и не протрезвел.

– Отвали, урод! – собрав волю в кулак, доброжелательно ответил Нанок.

– Ты чего? – удивился эльф. – Идти пора!

– Вот и иди… – И Нанок подробно объяснил, куда, по его мнению, надо было идти бедняге эльфу со всеми своими зубами и тремя помидорами.

Тот внимательно выслушал, пожал плечами и выплеснул в лицо варвару остаток воды из котелка. Дальнейшее описание предстоящего увлекательного путешествия эльфа утонуло в громоподобном вопле и водопаде самых разнообразных ругательств.

– Ну остыл? – так же спокойно осведомился Тил.

Еще бы не остыл! В твою бы морду эльфийскую родниковой водой плеснули! Тоже небось остыл бы. И так же сейчас зубами бы стучал от холода.

– А еще эльф, блин! Вы, говорят, все такие утонченные и вежливые, – с обидой сказал Нанок. – Вроде даже ругаться не умеете.

Вместо ответа эльф разразился такой тирадой, что даже Нанок заслушался.

– А насчет вежливости… Я слышал, что варвары считают ее признаком слабости.

Вот

тут возразить было нечего. Действительно, всякие там «спасибо» и «пожалуйста» у них приняты не были. Как и обращение на «вы». Но не водой же в морду!

– Идти надо, – повторил эльф. – А ты храпишь, как пьяный сапожник. Ты воин или кто, в конце концов? Если да, то вставай.

– Да я уже встал вроде, – согласился Нанок, уже почти и не злясь. – Жрать не будем?

– Позже. Нам бы убраться отсюда. Кто знает, может, нас еще ищут?

– Найдут, сами не обрадуются, – грозно пообещал варвар, поглаживая рукоять огромного топора, торчавшую над плечом.

– Нам тоже мало не покажется, – пообещал эльф.

– Ладно, уговорил. Двинулись. Куда только, ты знаешь?

– Да без разницы. Не по дороге же идем. Лес сам выведет, куда надо. Наше дело – ногами перебирать, а уж дальше – как получится.

Лес, похоже, тоже был человеком цивилизованным. То есть варваров не любил. Во всяком случае, одного донельзя приличного и симпатичного варвара. Постоянно подсовывал под ноги какие-то корни, а в лицо тыкал ветки. Спасибо, хоть не в глаза. Шкура леопарда на глазах превращалась в драную тряпку. Что характерно, пока она была на живом леопарде, ничего подобного не происходило.

– Не любит меня этот лес, – пожаловался варвар спутнику.

– А что тебя удивляет? – пожал плечами эльф. – У тебя же топор за спиной.

– Это же боевой топор! – возмутился Нанок.

– Вот и объясни это лесу, – предложил Тил.

Беодл, как же достали все эти эльфы! Хорошо еще, что они редко покидают свое зачарованное королевство, которое люди называют Саро. Эльфы его как-то тоже называют, но их никто не слушает. От их названий язык сводит и в голове звенит.

Лес услужливо подсунул ему под ноги очередную корягу. Нанок споткнулся, порвав при этом сапог. В попытке удержать равновесие, он схватился за ствол молоденького деревца. Тот ехидно переломился в его руках, и варвар все же поцеловал землю.

– Я думаю, по дороге было бы быстрее! – сердито заметил он, размазывая грязь.

– Слушай, у тебя какой-то нездоровый цвет лица, – невинно заметил эльф. – Ты не заболел? На дороге нас ждет засада, это наверняка.

– Ну и что? Перебьем и пойдем дальше, – упрямо сказал варвар. – В конце концов, что это за жизнь, по лесу шляться? Так только звери живут… ну и эльфы, конечно. Хотя я лично разницу не всегда замечаю. Между ними.

– Да уж куда тебе, – фыркнул наглый эльф. – Ты и цветов-то видишь небось штуки две?

– Цветов я вижу до фига, – объявил варвар. – Вон, например, ромашки. А вон – маргаритки. А вон… о, смотри-ка, орехи!

– Орехи не цветы, – педантично поправил Тил. – Но я о других цветах. Там, черный, белый, зеленый… Цветовая гамма, можно сказать.

– А, ты об этом. Все различаю, какие есть. Штук двенадцать, если не больше.

– А мы, эльфы, видим несколько тысяч, – похвастался Тил.

– Был в Кассараде один святой, – припомнил Нанок. – Видекарт Гефорсе его звали. Так, по его словам, он различал шестнадцать тысяч цветов. Предлагал даже проверить.