Неизбежное
Шрифт:
Удавившись лопатками о стену, я резко выдохнула ему в рот. Задыхаясь. Теряясь в неизбежном, которое наступало мне на глотку. А его язык уже снова скользит по моему нёбу. Слизывает запрет и внушает смелость.
Я не контролировала свои руки. Уже нет. Если бы я могла…
Задрав его футболку, я впилась пальцами в гладкую кожу на широкой мускулистой спине. Ногти с отчаянием вонзились в тёплую плоть.
— Руся… — Прохрипел Егор, на секунду разовая поцелуй и выгибая спину. — Маленькая…
И… позволив его голосу проникнуть чуть
Я попыталась дотянуться трясущимися руками до ремня. И ни единой мысли больше в голове.
Как только лязгает пряжка, Егор резким движением перехватывает мои руки. Сжимает пальцы в своём кулаке. Отстраняется и цепкий взгляд замирает на моих затуманенных глазах.
— Я сдохну прям здесь, если ты сделаешь это… Подожди… — Хрипло. Надсадно.
Запустив пальцы мне в волосы, несильно сжал, натягивая их возле корней и вынуждая меня ещё выше поднять подбородок.
Взгляд… слабость в коленях. Дрожь.
— Давай снимем это… — Вкрадчиво.
Потянул за мой фартук, легко стягивая его через голову. Всё-таки развязал…
Алчный взгляд замер на моей рубашке. Потянулся к пуговицам и, дыша сквозь плотно стиснутые зубы, вынул одну за другой из прорезей. Стянул по плечам и…
— Не смей шевелиться. — Произнёс повелительным тоном и отошёл от меня. — Даже не думай…
Не отворачиваясь, он зашагал спиной вперёд до противоположной стены. И продолжая удерживать мой взгляд, щёлкнул выключателем, погружая нас обоих в густую, чернильную пустоту.
Глава 33
Егор
Бешеная пульсация в паху! Да что там пах! Чёрт! Я чувствовал пульсацию в висках с такой силой, что не мог думать вообще ни о чём! Только инстинкты! Только запредельно желание, граничащее с безумством. Уничтожающее самоконтроль.
Я вернулся к Руслане и тотчас стащил по её плечам рубашку, обнажая своему взгляду прелести, о которых грезил уже не одну ночь. Жадно провёл ладонями по её животу и смял упругую грудь, тут же припадая ртом к мягкой и бархатистой коже на её шее. Слизывая слегка сладковатый вкус и зубами прихватывая ключицу. Срывая тихий и немного зажатый стон с её губ. Перед моими глазами разрывались круги… и когда её пальчики прошлись по моему затылку, неровный строй громадных мурашек покрыл спину и руки.
— Моя девочка. — Произнёс я хрипло ей в шею.
Клише. Штамп, затасканный донельзя. Но в мою голову не приходит больше ничего. Ни-че-го.
Она моя. Моя девочка. Нежная и ранимая. Хрупкая и такая сильная. Вредная. Непонятная. Но моя.
Я хочу сказать, что не стану делить её ни с кем другим. Не позволю никому…
—
Сука… так сильно хотеть… я понятия не имел, что такое возможно.
Спустив руки, быстро расстегнул её джинсы и дёрнул за пояс, стаскивая их по стройным ногам. Ещё раз. И снова. Пока они полностью не скатились к щиколоткам. А терпение уже было ни к чёрту. Самообладание? Что это вообще такое?!
— Прости… — на выдохе произнёс я, освободив её от штанов.
И, подхватив её под ягодицы, слегка подбросил, вынуждая её обхватить мою шею руками, а ногами обвить талию. В моих глазах тут же потемнело, когда она прижалась к моему напряжённому члену. Когда лёгкое трение было подобно разрушительной силе…
Ещё один поцелуй. Жадный. Влажный. Томный. Глубокий. Она была моим спасением. И моей искусительницей. Коварной Лилит, жаждущей моей смерти.
— Прости… — повторяюсь, усаживая её на пыльный стол. На самый край.
Я ведь уже давно на краю. Медленно подыхаю, не имея возможности касаться.
Дёргаю за свой ремень и в пару секунд опускаю по бёдрам свои джинсы. Следом за ними боксеры. Чувствую её быстрое дыхание. Мелкую дрожь. И молюсь, чтобы дрожь не оказалась заразной.
Руслана откидывается назад. Локтями упирается в столешницу и смотрит на меня исподлобья. Сумерки позволяют мне рассмотреть её лицо. Глаза привыкли. Я тянусь рукой к её лифчику. Спускаю чашечки, оголяя светлую упругую грудь и тут же припадаю к ней ртом. Всасываю сладкие бусины и слегка прикусываю. Зализываю, когда слышу её шипение, и дую…
И всё ещё не верю, что это не сон.
Руслана тянется рукой ко мне. Прохладные пальцы скользят по моему животу. Нерешительно обводят пресс, спускаясь к тёмной волосяной дорожке, и замирают.
Взгляд из-под опущенных ресниц.
Зов.
Сглотнув вязкий ком, и с трудом пропихнув его по пересохшей глотке, я чувствую, что больше не могу… меня разорвёт на части, если я сейчас же, блядь, не окажусь в ней.
Я Поднёс свои пальцы ко рту, облизывая их. Обильно смачивая слюной, опустил руку, сдвигая тонкую ткань трусиков вбок. Провёл ими по нежным складкам. Дыша ртом, срываясь на хрип… потому что она была влажной. Горячей и влажной. Просящей. Для меня.
— Твою ж мать, Руся… — выдавил я из себя, обхватывая свой член у основания и проводя головкой по гладким лепесткам. — Я не могу больше. Правда…
И с этим словом я полностью и без труда вошёл в податливое тело. Одним махом. Внутрь. Глубоко. До самого упора. До раскаленного предела. Срываясь на отчаянный стон и запрокидывая голову. Шея хрустнула. Как и моя выдержка. К чертям. На хер…
Она дёрнулась. Выгнулась, словно кошка. Замерла. Тугие и горячие стенки плотно обхватили стояк. Я посмотрел вниз. На вздымающуюся грудь с аккуратными светло-коричневыми сосками, на дрожащий живот… на то место, где тонул мой член.