Неисправимый грешник
Шрифт:
Однако позже, когда они обедали на террасе, новая капелька страха выплеснулась на ее эйфорию. К ней добавилась еще одна, затем еще… Неведомые дурные предчувствия стали разрушать ощущение счастья.
Она беспомощно смотрела на какие-то белые цветы, которые в тусклом освещении казались призраками. Флер всеми силами пыталась справиться с тисками, которые собирались сомкнуться вокруг нее. Она ощутила дрожь отвращения.
«Пожалуйста, не надо. Не сейчас».
Данте протянул через стол руку и накрыл ее ладонь своей.
– Тебя
– Нет. – К счастью, на какое-то время отступил и страх. Доброжелательное, участливое выражение лица Данте сделало ее тревогу необоснованной, с которой вполне можно справиться.
Он поднялся и взял ее под руку.
– Однако же пойдем в библиотеку. Пусть слуги закончат уборку.
Она шла за ним, его рука сжимала ее ладонь. Начинался танец, в котором он был ведущим, а ей оставалось лишь надеяться, что у нее хватит мужества довериться ему.
Они сидели рядом на диване, листая том гравюр на археологические темы. Ощущение его близости мешало Флер воспринимать изображенное. Интересно, он испытывает тоже самое? Способен ли он почувствовать, что в глубине ее души кроется нечто скверное, которое дает в этот момент ростки и может напомнить ей о своей мощи?
«Оно не овладеет мной. Я ему этого не позволю».
Дверь в библиотеку оставалась открытой, и им было слышно, как слуги заканчивают уборку. Привычные житейские звуки успокаивали Флер. Они пока еще не одни. Но скоро останутся наедине.
«Я могу это сделать. Я хочу этого».
Дом постепенно погружался в тишину. Возле двери прошелестели юбки. Женщины направлялись в свои комнаты в мансарде. Одна из них будет ждать ее наверху, чтобы помочь ей раздеться.
Данте поднял громоздкий том с ее колен и отложил в сторону. Повернувшись к ней лицом, он обнял ее за плечи.
Поцелуй. Нежный, легкий поцелуй. Страх пошел на убыль, однако окончательно не пропал.
Еще поцелуй. Покрепче. Страх сделался почти незаметным. Почти…
«Пожалуйста, пожалуйста…»
Он гладил ее лицо. Он выглядел таким красивым при свете свечи. Красивым, привлекательным и опасным.
– Я хочу снова спать с тобой ночью, Флер. Но на сей раз не как твой друг, а как муж своей жены. Мы об этом не договаривались, но я думаю, что мы можем превратить наш дружеский союз в настоящий брак. Мне бы хотелось попытаться это сделать.
Излучаемая им сила вливалась в нее, и вдруг она ощутила, что все остальное не имеет никакого значения. Его сияющие глаза взяли ее в плен, он словно проник в глубину ее души. Интересно, какая-нибудь женщина смогла ему отказать? Что-то в его глазах говорило, что такой женщины никогда не было, но он думал, что она может оказаться именно такой. Она льстила себя надеждой, что видит кое-что еще. А именно – беспокойство, словно ее ответ что-то значит.
«Я могу это сделать».
– Я бы тоже хотела попытаться.
– Дорогая, это делает меня счастливым. – Он встал и протянул ей
У нее подгибались ноги и гулко стучало сердце, когда она поднималась по лестнице, направляясь в спальню.
С каждым шагом росток страха увеличивался на завиток.
Горничная помогла ей раздеться. Она набросила на себя розовую ночную рубашку и нервно ощупала тонкий шелк. Она сшила ее несколько лет назад, перед тем как решила остаться в девицах. Зачем она прихватила эту дурацкую кружевную вещицу в их путешествие? Чтобы поиграть в детскую игру, изобразить из себя невесту? Или же она втайне надеялась, что брачная ночь все же состоится?
«Пожалуйста, пожалуйста…»
Горничная расчесала ей волосы и ушла, оставив ее в спальне одну. Совершенно одну, беспомощную, не защищенную от самой себя.
Страх внезапно превратился в гигантского жестокого монстра, овладел ее сердцем, породил в душе панику.
В ее мозгу проплывали кошмарные образы. Это были картины агонии и отчаяния. Их не сопровождали никакие звуки. Стоны были безмолвными, рты беззвучно открывались от ужаса.
Флер подбежала к окну и распахнула его, чтобы глотнуть воздуха. Она попыталась овладеть собой с гораздо большей решимостью, чем когда-либо раньше.
Он скоро придет. Войдет через эту дверь, и она вынуждена будет либо отказать ему, либо расписаться в своем безумии.
Было бы лучше, если бы она сохранила дистанцию. Лучше бы не пытаться вкусить от страсти, которую она не способна разделить. Лучше бы вообще не знать, чего именно ее ущербная натура не позволяет ей испытать.
Слезы потекли по ее лицу. Причина озноба, который она ощущала, не имела ни малейшего отношения к легкому ночному ветерку. Место паники занял леденящий ужас, который сковал все ее тело.
Дверь открылась. Флер посмотрела через плечо. На нем не было сюртука и галстука. Его белая рубашка сияла, как и его глаза. У Флер захолонуло сердце. Этот страх не знал пощады.
Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Он подошел к ней и повернул ее спиной к окну. Погладил ей плечи и руки и наклонился, чтобы поцеловать в шею.
Ею овладела паника. Все ее тело внезапно напряглось.
Он остановился.
Никто из них не двигался в течение некоторого времени, которое показалось вечностью. Никогда раньше она не испытывала подобного унижения.
Ей нужно было что-то сказать.
– Я не могу этого сделать, – прошептала она. – Я думала, что смогу. Я надеялась…
– Ты не должна бояться. Если тебе рассказывали разные пугающие истории, когда ты была девочкой, то в них наверняка было много преувеличений. Я не собираюсь причинять тебе боль.
– Дело не в этом.
Он молча стоял перед ней. Она не хотела смотреть на него и видеть, как потух его взгляд. Она не могла винить его. С ее стороны было бессердечно сыграть с ним такую шутку.