Негоциант
Шрифт:
— К шефу.
— Пошли его на три буквы. У тебя же рабочий день сто лет в обед как закончился.
— Ты не понял, — улыбнулся я. — Этот шеф самый верхний. Босс всех боссов. Владелец заводов, газет, пароходов…
— Сам Подольских? — ахнул Славик. — Ну, тебе поперло, брат. Это что же такого надо натворить, чтобы тебя человек, уверенно держащийся в десятке «Форбс» по России, вызывал к себе на ночь глядя?
— Да вроде все нормально, — пожал я плечами. — Ладно, отбой.
Черный представительский седан, тихо прошуршав широкими колесами, остановился прямо напротив меня. Я мельком взглянул на номерную табличку на переднем бампере, сверяясь с цифрами
Задняя дверь приоткрылась, и на меня уставился неприятного вида толстяк в сером, слишком теплом для сегодняшней погоды костюме.
— Сбирский Дмитрий Сергеевич?
— Он самый, — кивнул я, ощупывая выпуклость на сумке.
— Вас ждут, садитесь.
— Это надолго? — попытался выяснить я, но ни упитанный в шерстяном костюме-тройке, ни молчаливый водитель, отгороженный от нас толстым пуленепробиваемым стеклом, не потрудились объяснить. Путь наш, сначала пролегавший по городу, постепенно смещался из центра, и уже через полчаса автомобиль, выбравшись из каменных, нагретых за день джунглей, уверенно понесся по асфальтовой ленте, выхватывая светом фар из темноты двойную сплошную.
Ехали молча, минут тридцать, не меньше, что позволило мне пофантазировать по поводу своей дальнейшей судьбы в целом и в компании в частности. Кристина, секретарь САМОГО, имя это, кстати, мне ни о чем не говорило, вела себя весьма приветливо и даже намекнула на то, что хоть я и впутался не в свое дело, но сделал вроде бы все правильно, и теперь мне самому предстояла почетная обязанность вручить посылку боссу. Увольнение мне точно не грозило, но смущала сама поездка. Ночью, в лес, гадость какая. Спасибо хоть не в багажнике, а вполне комфортным способом, на широком кожаном диване. Если бы не мои планы на выходные и полупьяный голос Славика, который начал употреблять горячительное, так и не дождавшись товарища, то можно было расслабиться и получать удовольствие от внезапной загородной прогулки.
— Можно закурить? — робко поинтересовался я у второго пассажира.
Толстяк снисходительно кивнул, вдавив какую-то кнопку. Послушный механизм резко опустил стекло вниз, позволив ворваться в салон теплому летнему ветру. Нет, пока все положительно хорошо. Сосны, песок, пряный лесной воздух, заставляющий городского жителя, такого, как я, щуриться от удовольствия, втягивая ноздрями аромат хвои и смолы. Когда-нибудь, когда я подкоплю денег и выйду на пенсию, обязательно куплю себе домик вот в таком месте, что проносится сейчас за окном. Проведу туда газ, электричество, подключу Интернет и за чашкой кофе в бессонные летние ночи буду писать мемуары или хотя бы кроссворды разгадывать.
Автомобиль, наконец, замедлился и вильнул влево, увозя нашу троицу от шоссе. Асфальт сменился хорошо укатанной грунтовкой, и вместо мачт городского освещения, которые давали хоть какое-то представление о том, где мы находимся, по бокам проселочной дороги сплошным частоколом устремились в ночное небо зеленые сосновые гиганты. Нет, красота, а не район. Озеро почти наверняка где-то рядом, или река. Близкое соседство воды угадывается в ветре, в колышущихся верхушках деревьев и, конечно, в обилии мошкары. Докурив, я под ехидный взгляд толстяка поспешил закрыть стекло.
— Приятное место, — вновь подал я голос. — Нам еще далеко?
— Нет, — наконец смилостивился «костюм», — минут десять, не больше. Да вы не волнуйтесь, чай, не на казнь едете.
— Смею надеяться, — поспешил согласиться я. Ситуация одновременно расслабляла и напрягала. Расслабляла ввиду царящего вокруг релакса, а напрягала предстоящей аудиенцией
— Вот, кстати, мы уже почти приехали.
Действительно, по правую сторону потянулся высокий каменный забор, обвитый по верху колючей проволокой. Хороший такой, добротный, метра четыре в высоту. Через такой не перепрыгнешь, даже если очень сильно захочется. Через несколько минут показались и стальные ворота, по-видимому, автоматические, так как при приближении нашего экипажа они тут же начали расходиться в стороны, убирая створки внутрь. Обстановку за забором описывать не буду. Отмечу только одно. Дачу самого настоящего постсоветского олигарха представлял себе именно так, хотя и видел впервые. С десяток внедорожников всевозможных мастей, хмурые лица охранников, надо же, с автоматическим оружием, лай собак по периметру. Больше похоже на военную базу, чем на загородный дом. Впрочем, что это я. Господину Подольских с его-то капиталами явно есть чего опасаться. Интересно, у него дети есть? Эдакая разбалованная и не в меру наглая золотая молодежь?
Автомобиль, наконец-то достигнув места назначения, остановился около центрального входа одного из зданий красного кирпича, и водитель заглушил двигатель.
— Пойдемте, — кивнул толстяк, распахивая дверцу и не без труда выбираясь наружу. — Дело важное и не терпит отлагательств. Посылку, надеюсь, не забыли?
— Конечно нет, — кивнул я, еще раз ощупывая выпирающую коробочку. — Все в целости и сохранности, даже упаковка не снята.
«Костюм» одобрительно кивнул и, призывно махнув рукой, посеменил к приоткрытым дверям летней гостиной — частью застекленной, частью открытой террасы с широкой тахтой и несколькими шезлонгами на дощатом полу. Путь наш сначала пролегал по самой террасе, потом по лестнице, ведущей наверх, и, наконец, мы оказались в добротной, но совершенно обычной комнате с круглым столом и дюжиной стульев, расставленных по кругу.
— Садитесь, — кивнул провожатый и скрылся за ширмой, — и располагайтесь поудобнее, Дмитрий Сергеевич. Семен Петрович вскоре будет.
Последние слова толстяка доносились уже из-за захлопывающейся за ним двери и потому показались гулкими и отвлеченными.
Окинув гостиную взглядом, я в очередной раз за этот вечер пожал плечами и, усевшись на первый подвернувшийся стул, поискал пепельницу. В некоторые сомнительные и неприятные жизненные моменты меня всегда настигает давняя вредная привычка, но, сколько ни борюсь с ней, успех пока что на стороне никотина. Пепельницы не обнаружилось, как, впрочем, и остальных признаков того, что в помещении курили. Ни табачного запаха, ни пепла, вездесущего и непоколебимого, ни, в конце концов, камина, куда можно стряхивать выгоревший табак из трубки. Неужели трезвый образ жизни? Не поверю, даже не уговаривайте.
Стремительно появившийся из-за ширмы высокий сухопарый старик с гривой седых волос заставил подпрыгнуть на стуле от неожиданности.
— Сидите, — отмахнулся Подольских. — Давайте без церемоний. Времени у нас, к сожалению, крайне мало, и потому оно очень дорого. Вы привезли посылку?
Я кивнул и, выудив из кармана коробочку, протянул её хозяину дома.
— Отлично. — Цепкие тонкие пальцы старика, словно лапки ядовитого паука, вцепились в целлофан, разорвали его, вытащили на белый свет стопку пластиковых карт с приятным растительным орнаментом. Единственное, что я успел подметить, язык, на котором были сделаны надписи, был явно не русским.