Шрифт:
Тягостный жаркий вечер. Из тех, когда одни горожане расходятся по домам, где, сидя под вентиляторами и кондиционерами, тянут кислое дешевое пиво, а других жителей мегаполиса отчаянно гонит на речку, озеро или любой другой водоем, где можно окунуться. Я стою в пробке. Пятница, лето, стандартная ситуация для любого мегаполиса. Куда ни глянь, вереницы коптящих небо машин и асфальт, от которого поднимается прозрачное, колышущееся марево. Радио что-то бубнило, усталый диджей, бодрясь и страдая словесным поносом, нес какую-то околесицу, перемежая свой монолог прогнозом погоды и предупреждениями о пробках, о которых и так все знали, и, очевидно, думал, что делает что-то полезное. Я курил, свесив руку в открытое окно, и вяло давил на педали. Каждый раз я давал себе зарок никогда
В голове мелькнула шальная мысль — а не бросить ли мне машину у тротуара, поставить на сигнализацию, положить ключи в карман и прогуляться по набережной? Вон и место для парковки свободное есть, а метрах в трехстах вполне приличного вида ресторанчик с летней террасой и почти наверняка обширным баром с выбором прохладительных напитков. Телефон на торпеде подпрыгнул и стал выписывать причудливые па на гладкой кожаной поверхности. Поймав маленького бесенка, я с разочарованием отметил, что номер, высветившийся на экране, вовсе не стоял в списке долгожданных вечером перед выходными. Делать нечего, отвечать придется.
— Привет, босс, — как можно жизнерадостнее начал я. — Чем обязан?
— Всем, — лаконично заметил мой начальник.
— Так все-таки? — ничуть не смутился я подобной манере общения. Мой непосредственный начальник частенько любил включать «генерала» даже перед теми, кто стоит на пару ступеней ниже его на карьерной лестнице, а уж обо мне так и вообще говорить нечего.
— Для начала перестань называть меня боссом, — послышалось из трубки. — Больше похоже на мафиозный жаргон, чем на разговор начальника с подчиненным.
— Хорошо, команданте, — легко согласился я. — Не буду.
— Господи, — возопила трубка. — Ну с кем я разговариваю? Ладно, слушай. Сегодня в восемь вечера в «Пулково» прилетает курьер. Очень важная посылка, почте доверить не решились. Планировалось, что поеду я, но у меня срочные дела.
«Как же, срочные дела, — улыбнулся я про себя. — По девкам, небось, собрался или засел в пабе и надирается чем-нибудь холодным и темным».
— Ты слышишь меня, Митя?
— Да, Павел Константинович. — Я представил уже пропавший, буквально рухнувший в тартарары и рассыпавшийся в мелкое крошево вечер. А у меня на него были определенные планы. Начнем с того, что я собирался все-таки добраться до дома. Потом поставить машину на парковку, влезть в холодный душ и после позвонить своему старому приятелю по армии Славику, который в качестве основного заработка выбрал информационные технологии и потому бездельничал большую часть времени.
Я, к примеру, менеджер по продажам. Человек, работа которого заключается в том, чтобы доказать абсолютно незнакомой мне личности, независимо от пола, возраста, социального положения и кулинарных пристрастий, что им явно необходимо то, что я продаю. Продавал я лампочки. Самые обычные лампочки, из тех, что можно встретить в каждой городской квартире, даче или просто деревенском туалете, у хозяев которого дошли руки заняться электрификацией своих удобств.
— Ну, так вот, — продолжал вещать начальник. — Рейс таллиннский. Авиалинии их же. Встретишь некоего Артура Каппа, заберешь пакет и завтра привезешь на работу. Не вздумай только потерять или еще что с ним сделать, а то нам с тобой высокое начальство голову мигом отвинтит.
— Как же я узнаю, кто из них Капп? — растерялся я. — Там же уйма народу, и все, небось, не по-нашему лопочут.
— Артур знает русский, — успокоил меня Павел Константинович. — А как узнаешь? Да хоть возьми кусок картона в руки, напиши на нем имя с фамилией и стой себе спокойно. Курьер к тебе сам подойдет. Мне, к примеру, тоже его физиономических
— Не извольте сомневаться, — браво выдал я и, нажав на кнопку отбоя, с ненавистью уставился на проклятый аппарат. — Это что же получается, к восьми успеть надо? Это же по пробкам как минимум часа полтора, а то и два, а потом еще назад минут сорок. Нет справедливости в этой жизни, совсем нет.
На путь до аэропорта пришлось потратить без малого два часа. Сначала я простоял в пробке при выезде из центра, потом попал в чудесную вечную пробку на Московском, проклиная этот город, эту чертову работу и ленивого босса, решившего сплавить задачу, спущенную сверху непосредственно ему, на мои хрупкие плечи, да и вообще тот день, когда появился первый бензиновый двигатель внутреннего сгорания. Потом я вяло добрался до поворота на Пулково. Стоянка рядом с аэропортом, естественно, была забита под завязку. Семь тридцать на часах, и надо чем-то заняться. Конечно, в аэропорту бесплатный Wi-Fi! С трудом найдя свободное парковочное место, я вытащил из багажника ноутбук и бодро потопал к приземистому зданию аэропорта с прямым намерением отведать интернет-халявы, выпить кофе и по возможности устроить себе мини-ужин, если на это останется время.
Рамки детектора на входе пискнули, и суровый страж порядка начал требовать с меня опустошения карманов и признания в незаконном ношении чего-нибудь запрещенного. Ему было скучно и жарко, и понять парня было можно. Но тому, кто просидел в душном салоне автомобиля три часа, пытаясь выполнить задание, от которого лично мне ни жарко, ни холодно, пожалеть его было сложно.
Вытащив из кармана ключи от автомобиля, ключи от квартиры, шариковую ручку, сняв зажим для галстука и водрузив это все на ноутбук, я с ухмылкой про себя, под разочарованные взгляды сотрудников службы безопасности аэропорта гордо прошествовал внутрь и принялся рассовывать свои вещи по карманам.
— Встречаете кого-то? — поинтересовался все тот же тип, что устроил мне досмотр.
— Да, — кивнул я. — Работа. — Распространяться о своих планах каждому встречному не входило в мои привычки. Если сказать честно, я вообще не любил незнакомцев. Много от них неожиданностей, зачастую неприятных, много проблем, много шума или, наоборот, много лени. Не знаю, никогда их не классифицировал, не разбивал на отдельные стопочки и не занимался анализом. Просто не любил. Тот же охранник, которого я вижу в первый и, наверное, в последний раз в жизни, устроил мне тягомотину на входе. Господи, ну и так понятно, что звенят ключи, телефон, ноутбук. Если бы я собрался пронести нож, то припас бы пластиковый. Ни один детектор их не берет, стали в них ни грамма, а свою функцию выполняют прекрасно. То же и с пистолетами. Бомба? Ну, на шахида я явно не похож, не тот типаж, да и отношения у меня со всем Кавказом сложные. Не люблю об этом рассказывать. Послужить мне в свое время пришлось, это да, и не так как большинству россиян, тихо сидя в расположении и рассматривая автомат на картинках. Дорог истоптали немало, банок тушенки опустошили — не счесть, а сигарет выкурили великое множество. От службы в армии осталось двоякое впечатление. С одной стороны — долг родине отдал, был крепок, подтянут. Стометровка, или там отжаться от пола, для меня не проблема. В остальном же усталость, тревожный сон и ощущение горького похмелья. Иногда страх, иногда паника, когда просыпаешься один, в своей однушке, мокрый как мышь, и все еще силишься понять, где ты и почему не стреляют. У кого-то это проходит, у кого-то остается навсегда.
— Международный? — вновь поинтересовался охранник, пропуская без проблем следующего встречающего.
Вот сволота! У него же наверняка тарантул в рукаве. Паук, правда, за холодное или огнестрельное оружие не пройдет, но все равно, осмотрел бы.
Да и что он, спрашивается, ко мне привязался? Ну по работе, ну международный.
— Да, — кисло кивнул я. — До свидания. — И не дожидаясь ответа, направился к электронному табло, где можно было ознакомиться с ближайшими прибывающими рейсами.