Нефритовый Грааль
Шрифт:
— Похоже, вы и так все знаете, — заметил Натан, ощущая нарастающее замешательство. — А я переживал насчет того, как вам рассказать. Думал, вы мне не поверите.
— Твой дядя мудрый человек, — объявил Эрик. — Он знает, где правда, а где ложь.
— Я знаю еще недостаточно, — возразил Бартелми. — Быть может, начнете с самого начала?
Натан послушно принялся описывать сны и события, параллельно происходившие в этом мире, стараясь припомнить все, вплоть до освобождения узника в Темном лесу и последнего сна об островах, которые поглотил шторм. Мальчик поведал
— Может, много лет назад гномоны и привели к вам маму, — с сомнением проговорил Натан, — но они явно пытались помешать мне привести сюда сегодня Эрика, как, впрочем, и освободить в прошлые выходные того человека, кем бы он ни был.
— Ты знаешь, куда он скрылся? — спросил Бартелми.
— Он просто бросился бежать. Мог отправиться куда угодно.
— Наверное, стоит приготовить комнату и для него.
Бартелми поднялся, намереваясь собрать со стола тарелки, но Натан опередил его. Эрик поплелся на кухню за остальными под бдительным оком Гувера — в запахе незнакомца пес явно учуял какую-то новую составляющую. Бартелми мыл посуду, Натан протирал ее полотенцем, а Эрик тем временем бродил по комнате, изучая бутылочки с уксусом и маслом, горшочки с домашними консервами, связки трав.
— Не так давно, — заговорил Натан, — вы отзывались о магии как о чем-то вполне обычном.
— О нет, она не обычна, — ответил Бартелми. — Если критерий обычности вообще существует. Однако это слишком серьезный вопрос, чтобы обсуждать его сейчас. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Не волнуйся за своего друга: я о нем позабочусь.
Их беседу прервал вопль Эрика. Чужеземец поднял со стола запечатанную склянку со стебельком какой-то высушенной травы, сверкая широкой улыбкой победителя.
— Сильферим! — воскликнул он. — Такой же — или почти такой, — как в моем мире.
Эрик попытался отвинтить крышку, но Бартелми остановил гостя, взяв за руку.
— Здесь не стоит.
— Да. Да, вы правы. Слишком сильный…
— А как его называют у нас? — полюбопытствовал Натан, заглядывая в склянку.
— Сильфий. Я вырастил его в специальном саду под стеклянным колпаком. Иначе запах оказался бы… сногсшибательным.
— Никогда о нем не слышал, — покачал головой Натан. — Он редкий?
Анни часто говорила, что у Бартелми на кухне и в саду много редких растений.
— Он вымерший, — отозвался Бартелми.
От Бартелми Натан ушел после обеда. Голова была так наполнена свежими идеями, пониманием вещей и новыми вопросами, что мальчику казалось, они вот-вот полезут из ушей.
— И что же мне теперь говорить маме? — спросил Натан у Бартелми.
— А что ты хочешь сказать ей?
— Разумеется, правду, хотя…
— Так и скажи правду.
Натан брел, размышляя, с чего начать разговор с Анни, и случайно наткнулся на Хейзл. Мальчик почувствовал укор совести: сам того не желая, он отстранил ее от участия во многих важных
— Где ты пропадал? — набросилась на друга Хейзл. — Я везде тебя искала. Твоя мама сказала, что ты куда-то полетел сломя голову рано утром. Она думала, что ты со мной.
— Извини. Я должен был отвести Эрика к дяде Барти. Там он будет в безопасности. Что-то случилось?
— С прабабушкой. — В лице Хейзл читались одновременно тревога и нежелание откровенничать — обычно в таком настроении девочка забиралась куда-нибудь на дерево. — Она пропала. Я видела, как в понедельник она поднялась на чердак — и больше и не вышла.
— Постучите в дверь.
— Не говори глупостей. То есть я хотела сказать, что мы с мамой уже стучали. Мы взломали замок и вошли, только ее там не было — хотя она не выходила. И в своем домике прабабушка тоже не появлялась. Она просто исчезла.
— Она такая неординарная, — неуверенно проговорил Натан. Он чувствовал, что Хейзл недоговаривает что-то такое, что едва не повергает ее в панику. — Она обязательно появится.
Хейзл нетерпеливо дернула головой, пряча глаза под волосами.
— С ней что-то случилось. Что-то плохое.
С чего бы вдруг с Эффи случаться чему-то плохому? Конечно, в тот раз мы расспрашивали ее об иных мирах — но ведь она тут ни при чем. Она ничего не знает… Она из тех старушек, которые всегда были где-то рядом и, быть может, всегда останутся рядом. (Хейзл с любопытством взглянула на Натана сквозь пряди волос.) Она твердая, как… ну, не знаю. Нечто старое и твердое.
— Ты не понимаешь, — сказала Хейзл. — Она что-то творила — плела какие-то чары — на чердаке. Чары, чтобы подглядывать за другими людьми. Магию.
— Ведь ты не веришь…
— Я не хочу верить, понимаешь, бестолковщина? Я не хочу, чтобы магия существовала на самом деле! Я не против всяких там других миров: это наука. Но магия… если она реальна, в ней не существует правил, она опасна… А прабабушка считает себя ведьмой; она верит, что живет давным-давно: сотню, две сотни лет… Говорит, что обладает силой. Она связалась с чем-то таким… и мне кажется, поплатилась за это.
— Что ты не договариваешь? — жестко спросил Натан. И в тот же миг почувствовал, как Хейзл отдаляется от него, ища укрытия в одном из своих обычных пасмурных настроений и прячась под завесой волос.
— Ты мне тоже много чего не говоришь, — обвинила она Натана.
Глава седьмая
Визит инспектора
Тело, прибившееся к берегу реки, спозаранку субботним утром нашли две собаки. Хозяин псов, пожилой житель деревни, не одобряющий моду на мобильные телефоны, поспешно поднялся вдоль Глайда до ближайшего дома, которым случайно оказался Дом-на-Реке. Майкл вызвал полицию и отправился за стариком к тому месту, где собаки остались охранять труп. Прибыли копы, за ними по пятам — отдел угрозыска; последовала процедура погружения в воду, извлечения тела на берег и упаковывания его в пластиковый мешок.