Нефритовый Грааль
Шрифт:
— Да, здесь много неопределенности, — заметил Бартелми, — такова природа жизни.
— Однако этот случай… Когда он все же говорит, похоже, он вспоминает реку. Что-то о духе из воды. Наверное, он какой-нибудь нью-эйджевский чудак.
— Серийные убийцы всегда чудаковаты, — вежливо заметил Бартелми, — или мне так кажется?
Побджой не ответил, погруженный в собственные сомнения; с ним случился приступ иронии.
— Он все время повторяет «Ненуфар». Ведь это французское название кувшинки. Ненуфар.
— Быть может, так
Побджой одарил хозяина долгим взглядом, и лицо его чуть смягчилось.
— Вы знаете, верно? — спросил он. — Ведь вам известна вся правда?
— Знаменитый полицейский напор, как в книгах?
— Я спрашиваю не как полицейский.
— Вы нашли злодея в пьесе, — наконец произнес Бартелми, — что очень важно. Больше он никому не причинит вреда. Пока что это должно вас удовлетворить. И Грааль вернулся туда, где ему следует быть.
— Насколько я слышал, его вернули миссис Торн?
— Совершенно верно. Возможно, остальные фон Гумбольдты пришли к выводу, что он и впрямь проклят. Или же решили, что могут позволить себе подобный благородный жест — ведь они определенно не рассчитывали заработать на чаше большие деньги. Никто так и не смог установить точную дату ее изготовления или материал. Как я понимаю, Эпштейн посоветовал владельцу не связываться с очередным судом. У них с одним только Бирнбаумом забот полон рот. Кажется, оспариваются несколько живописных полотен и солонка работы Селлини. Да, думаю, что не ошибся: именно солонка. Тяжба займет пару лет.
Побджой пожал плечами. Его это не касалось.
— Пожалуй, мне пора, — заметил он.
— Заходите как-нибудь, — пригласил Бартелми. — Всегда буду рад вас видеть.
Выйдя на тропинку, Побджой оглянулся: у него возникло любопытное ощущение, что приглашение Бартелми — не просто вежливость. Инспектор хотел вернуться — однажды. Он хотел справиться об Анни. Но ведь Побджой подозревал ее сына, и она никогда не простит ему этого. Быть может, лучше не стоит…
Через несколько дней после Рождества небольшая группка людей собралась у дверей бюро бракосочетаний в Кроуфорде. День выдался холодный, серый и промозглый — едва не шел дождь; хотя собравшиеся подняли воротники и втянули головы в плечи, защищаясь от непогоды, их раскрасневшиеся лица горели радостным ожиданием. Бартелми казался еще более благожелательным, чем обычно; в глаза Анни, разрумянившейся от ледяного ветра, снова вернулись веселые искорки, которых не было несколько месяцев, хотя она и утверждала, что неприятное открытие в отношении Майкла не задело ее. Сбившись в кучку, стояли трое подростков. Натан прибавил в росте почти дюйм — смуглый и привлекательный, он казался старше своих лет; Хейзл куталась от холода в собственные волосы (мать недавно тщетно пыталась уговорить ее постричься); а Джордж не мог найти себе места и все бубнил, что в возрасте миссис Торн решаться на подобные поступки уже как-то неприлично, хотя, быть может, она делает это за компанию. Присутствовали также пара старых друзей Ровены и — довольно неожиданно — Алекс Бирнбаум. Вскоре прибыла и сама Ровена, в неожиданно модном костюме и старой шляпе, которую Анни украсила для нее фазаньими перьями. Сопровождавший ее Эрик выглядел сногсшибательно
Вскоре процессия вновь показалась на пороге. Последовала новая порция поцелуев и объятий. Ровена пыталась казаться резкой и практичной, как обычно, — впрочем, безуспешно. Джордж фотографировал всех новым цифровым фотоаппаратом, подаренным родителями на Рождество. Анни «щелкала» древним «Олимпусом», служившим ей верой и правдой уже много-много лет. Потом все расселись в такси и покатили в паб «Счастливый охотник», где ждал грандиозный обед. Принесли шампанское, и на сей раз подросткам разрешили наполнить бокалы.
— Не понимаю, почему бы людям не жениться в любом возрасте, если им хочется? — сказала Хейзл Джорджу, тщательно подбирая слова. Она не хотела, чтобы ее обвинили в излишней романтичности.
— Ну ладно, — сдался Джордж: шампанское примирило его с происходящим. — Если только они ничего не будут делать.
— Удачи, — пожелал Бартелми Ровене. — Куда вы отправитесь… м-м… на медовый месяц?
— Какой еще медовый месяц! — фыркнула Ровена. — Смешно! Просто небольшой отпуск. Думаю, Африка вполне подойдет.
— Ясно. Особенно принимая во внимание, что Эрик якобы оттуда родом.
Ровена окинула его проницательным взглядом.
— И куда именно?
— В Марокко. У меня в Марракеше живет подруга; мы собираемся ее навестить. Занимается всякой всячиной…
— Удачи, — пожелал Бартелми теперь уже Эрику. — Да пребудет с тобой сила.
Эрик, который открыл для себя рукопожатие, энергично потряс руку Бартелми.
— Теперь, когда он женат на Ровене, правительство его не вышлет, правда? — справилась Анни у Бартелми. — Ну, из-за того, что он находился здесь незаконно?
— Полагаю, нет. Хотя кто знает — с сегодняшними-то правилами да законами! Будем решать проблемы по мере их поступления.
— Как вы думаете, он огорчен тем, что в нашем мире не сможет жить бесконечно?
— Он не сможет существовать бесконечно, — поправил Анни Бартелми, — зато он начнет жить.
К концу вечеринки, когда Натан поддерживал Джорджа (тому стало плохо в туалете), произошло еще одно событие. Ровена передала Бартелми небольшой сверток.
— Позаботься о нем для меня.
Он кивнул.
— Ты уверена?
— У меня небезопасно. Я хранительница — и все же чаша должна остаться в Торнхилле. Ты знаешь, где именно.
В тот же вечер, вернувшись домой, Бартелми отодвинул потайную панель в дымоходе и спрятал туда сверток — не разворачивая. Он мог определить содержимое на ощупь — краешек бумаги отогнулся; но Бартелми решил, что не стоит прикасаться к чаше без крайней необходимости. Лишь Гувер видел, куда хозяин спрятал Грааль.
Наступил Новый год. Солнце, двигаясь вниз по склону, забралось своими длинными лучами в Темный лес.
Только теперь в нем не было ни души.