Нефритовый Грааль

Хемингуэй Аманда

— Дети не всегда похожи на своих родителей, — пояснила Анни, смущенная замечанием Эрика. — Должно быть, в Натане проявились какие-то атавизмы. Что вы имели в виду, сказав «здесь по-другому»? Иначе, чем в Мали?

— Здесь многое по-другому. Натан рассказывать обо мне?

— Немножко. Он не сказал, как вас зовут.

— Я Эрик Риндон. А вы?..

— Анни. Пододвигайте стул. Хотите кофе? — Не то чтобы Анни была хроническим кофеманом, просто предлагать чашку кофе каждому гостю вошло у нее в привычку.

— Хороший кофе или плохой кофе? В Маали

мы пьем харву, у нее всегда один и тот же вкус. А в вашем мире кофе всегда разный.

«В моем мире?» — про себя повторила Анни. Вслух же она сказала:

— Хороший. Честное слово.

Анни пошла на кухню, чтобы поставить воду, и, вернувшись с кофейником в руках, застала Эрика за изучением книг. «Изучение», подумала она, самое подходящее определение. Чужеземец с жадной сосредоточенностью хмурил брови над словами в собрании стихов.

— А почему строчки прекращаются, не дойдя до края страницы? Я не понимать. Я плохо читать на вашем языке.

— Насколько я понимаю, когда вы прибыли, вы даже не говорили по-английски, — заметила Анни. — Так что мне кажется, что вы необычайно преуспели. Вечно слышишь рассказы о том, как тот или иной гений выучил язык за полтора месяца, но лично мне прежде никого подобного встречать не приходилось. Дело в том, что это поэзия. — Заметив непонимание на лице Эрика, она пояснила: — Как песня, только без музыки.

По-видимому, слово «поэзия» Эрику прежде не встречалось.

— У нас есть песни. Но строчки доходят до самого конца. Какой в них смысл, если нет музыки?

— Сейчас продемонстрирую, — сказала она, беря книгу из рук чужеземца. Это была самая странная беседа из всех, которые Анни довелось вести в то время странных бесед; тем не менее она казалась ей занимательной. Анни поняла, почему Эрик произвел на Натана столь сильное впечатление. Несмотря на всю странность этого человека, она не могла не проникнуться к нему симпатией.

Книга оказалась антологией, и Анни принялась читать первое попавшее на глаза стихотворение — сказ Элизабет Барретт Браунинг о том, как Пан изобретал свои дудки. Вся поэзия построена на игре рифм и ритма, и слова сами творят свою собственную музыку. Читая, она краем глаза заметила, что Эрик слушает ее с блеском в глазах, склонив голову набок.

«Вот как, — смеялся великий бог Пан,Склонивши главу над рекою, —Лишь так создан музыки сладкий дурманБогами был в самом начале».И губы к отверстью тростинки припали —И звук полился над рекою. Сладость — о сладость несешь ты, Пан,Что сердце щемит над рекою!Сладость, что слепит, великий Пан!Солнце к закату замедлило путь;Средь

лилий стрекозы, не в силах уснуть.Мечтам предались над рекою.Но полузверь лишь — великий Пан,Что, весел, сидит над рекою,Дар расточая — кому тот не дан.Истинный бог от печали и болиГорько вздохнет: ведь тростинке той болеНе шелестеть над рекою.

Анни дочитала; ненадолго воцарилась тишина.

— Как может музыка остановить солнце? — спросил Эрик. — А «истинный бог»? Боги — неправда. Только в древних легендах. Бог — возвеличенный человек. Этот мир очень странный. Предания, которые лгут, песни без музыки, строчки, не доходящие до конца страницы.

— Угощайтесь кофе, — предложила Анни.

Он добавил в напиток молока и сахара и провозгласил, что кофе хороший.

— Мне нравится поэзия. Такая разновидность заклинания, верно? Очень мощная. Поэзия управляет силой?

— Силой? — Анни опять ощутила растерянность.

Эрик подался вперед, разом посерьезнев.

— Вам нужно заклинание, — сообщил он Анни. — Много заклинаний. Я прийти вам сказать, что Натан в великой опасности. Но вы не волноваться. Я помогать ему.

— В какой опасности? — спросила Анни. — Почему? — У нее были кое-какие собственные опасения насчет Натана, и все же она никак не могла взять в толк, почему вдруг их разделяет этот незнакомец.

— Гномоны, — сказал Эрик. — Из моего мира. Они преследуют его в лесу. Не имеют плоти, невидимые, очень плохие. Перемещаются между мирами. Но вы не волноваться. Вы позаботьтесь о нем, а я искать что-нибудь, чтобы помочь.

— Кто такие гномоны? — В голосе Анни звенела пустота.

— Я объясню. Они невидимые, сводят с ума. Я прийти вас предупредить. Скажите Натану не задерживаться до темноты. Не ходить в лес вечером.

— Он не будет, — пообещала Анни. Сердце у нее похолодело.

Они…

Эрик быстро допил кофе, хотя тот был очень горячим.

— Хотеть купить книгу. Но мало денег. Только на еду.

— Я могу дать вам что-нибудь поесть…

— Не сейчас. Должен идти. Искать в лесу сильферим.

Анни не имела ни малейшего представления о том, что такое силъферим, однако поняла: Эрику он очень нужен.

— Возьмите, — сказала она, вручая ему книгу.

Он покачал головой.

— Нет денег.

— Подарок.

И вдруг незнакомец улыбнулся — широкая открытая улыбка озарила его лицо.

— Здесь очень добрые люди. Спасибо.

Кивнул, будто поклонился.

— Да пребудет с тобой сила.

И ушел.

— Господи милосердный, — еле слышно пробормотала Анни. — Сила? Да ведь он говорил о… магии. Интересно, сколько магии в Мали?