Нефритовый Грааль
Шрифт:
— Йинд — название города?
— Континента. Город называется Аркатрон. Там живет Грандир.
— Пожалуйста, расскажите мне о Грандире, — попросил Натан.
— Император. Президент. Здесь нет такого слова. Как премьер-министр, только более значительный. Правитель всего мира. — Эрик с явным трудом подбирал слова, чтобы точно выразить свою мысль, однако поступь его от этого не замедлилась. — Однажды Грандир править галактиками — тысячами тысяч галактик. — «Похоже, он не знает чисел другого порядка», — решил Натан. — Теперь осталась лишь одна планета, даже, быть может, только один континент.
— Грандир — это титул, как император, или имя?
— Титул.
— И как давно правит нынешний Грандир?
Эрик пожал плечами.
— Он начал править еще до заражения. Задолго. За пять, десять тысяч лет… В нем великая сила. Она дает долгую жизнь. Это хорошо для правителя — он познать много мудрости, много разных вещей. Говорят, у него есть план, как нас спасти, давний-давний план, только он еще не готов. Надеюсь, что он будет готов скоро, иначе некого станет спасать.
— Если бы только я мог помочь, — сказал Натан, — но я боюсь, что не смогу перенести сюда всех.
— Это было бы неправильно, — задумчиво проговорил Эрик. — Нас слишком много для маленькой планеты. И здесь все отсталое. Мои люди возьмут верх. Плохо для вас.
— В вашем мире все так же умны, как вы? — полюбопытствовал Натан. — Поразительно, как быстро вы выучили наш язык.
— Нет. Я глуп. Я очень-очень медленно учусь и плохо говорю. Английский простой, в нем не очень много слов. Мой язык гораздо труднее.
— Во сне я понимаю его, — сказал Натан. — Не произнесете ли вы что-нибудь? Интересно, смогу ли я вас понять?
Эрик любезно выполнил просьбу мальчика; он шел, беседуя на своем языке и разглядывая окружающие леса. Оказалось, что Натан понимает его речь, хотя с большим трудом, нежели во сне: как будто атмосфера этого мира затуманивала разум; а когда мальчик попытался ответить, язык начал заплетаться на простейших фразах.
— У тебя акцент Йинда, — отметил Эрик, — городское произношение. Думаю, ты часто во сне бываешь именно там.
— Да.
По мере того как они приближались к Торнхиллу, леса по обе стороны дороги сгущались. День стоял солнечный, лишь несколько кучевых облаков проплывали по небу, отбрасывая на землю быстро скользящие тени. Как всегда, повсюду было движение: танец света и тени, листвы и ветра. Натан искал глазами Лесовичка, зная, что тот где-то поблизости, но так и не увидел друга. Внезапно движения стало слишком много: над дорогой что-то замерцало, тропинка резко вильнула, уводя путешественников под сень деревьев; вроде бы никем не потревоженная, зашевелилась вдруг прелая листва. Эрик оцепенело смотрел в некую точку пространства; глаза его расширились так, что вокруг лиловых радужных оболочек не стало видно белков. Коснувшись руки чужеземца, Натан ощутил, как под одеждой напряглись мышцы — напряглись от ужаса, осознал мальчик.
— Идем назад, — скомандовал Эрик. — Сейчас же. Сейчас!
«Точно как на месте старого дома, — вспомнил Натан. — Ветер гонится за нами, стелется прямо над землей, — ветер, в котором слышатся шаги…»
— Что это?
— Гномон. — Изгнанник резко развернулся, и теперь они быстро шли по пустой дороге назад. Трава вдоль обочины дрожала и гнулась; стряхивая семена, качнулась головка одуванчика.
— Может быть, лучше побежим? — прошептал Натан.
— Нет. Они быстрее. Мы идем — они идут. Я надеюсь. — Темно-желтый цвет его лица постепенно стал серым.
— А кто такой гномон? Он из твоего мира?
— Не он, а они. Их всегда много. Иногда имеют
— Откуда кому бы то ни было знать, что вы здесь?
Теперь они шагали все быстрее и быстрее. Шелестящее движение не отставало.
— Может быть, всадники видеть, что я не утонул. Видеть тебя. Сказать Грандиру. Кому-то еще.
— Но ведь… я их видел и раньше, еще до вашего появления.
Мимо со свистом пролетела машина. Трава на обочинах замерла; Эрик внезапно стал как вкопанный.
— Тогда, быть может, они прийти за тобой? — Он схватил Натана за руку и пошел еще быстрее, так что мальчику пришлось бежать, чтобы не отстать.
— А что будет… если они нас поймают? — задыхаясь, выговорил Натан.
Эрик не ответил.
Наконец они выбрались из леса и очутились среди широких полей и просторных пятен света, и лишь легкий ветерок шевелил траву за их спинами.
Эрик отпустил руку Натана; он явно находился в замешательстве.
— Я боюсь за тебя. Взрослый должен защищать ребенка, так? Я не помню, но так поступаю. Имрис. Старше, чем память.
— Инстинкт, — подсказал Натан, осознавая, что знает это слово на чужом языке.
— Многое здесь мне непонятно. Случайность, что ты спас меня, а вот твоя сила — не случайность. Как озмоси, ты во сне проникаешь в другие миры; но иногда ты там имеешь плоть, ты настоящий; гномон — никогда. И все же гномоны из моего мира преследуют тебя… — С минуту Эрик размышлял — столь напряженно, что лоб расчертили морщины, в глазах пульсировал красный цвет; Натан буквально видел вспышки сознания у него в голове. — Я остаюсь, — наконец объявил он. — Ты спасаешь меня, я — тебя. Равновесие. Я наблюдаю и учусь. В моем мире есть растение, чтобы отпугивать гномонов, — сильферим. Пахнет очень сильно и неприятно. Гномоны не имеют плоти, состоят из одних только ощущений: обоняние, слух, зрение. Не переносят слишком сильных запахов и шума, яркого-яркого света. Может быть, я найду такое растение здесь. Я буду искать.
— Что случится, — повторил свой вопрос Натан, — если гномоны кого-то поймают?
— Они проникают внутрь, пожирают сознание, сводят с ума… — Эрик положил на лоб Натану большую ладонь. — С тобой такого не произойдет. Я помогу. — Он развернулся и быстро зашагал в глубь полей.
Натан не последовал за Эриком, а не спеша направился назад, в деревню, пытаясь по дороге переварить то, что рассказал ему новый друг, изо всех сил сопротивляясь зарождающемуся страху. «Откуда бы они ни были, гномоны охотятся не за мной», — убеждал себя мальчик. Они присутствовали при явлении Грааля, обитали в лесах вокруг Торнхилла и заброшенного дома Торнов. Лесовичок тоже видел гномонов, даже когда Натана не было поблизости. Что-то притягивало их сюда — нечто связанное с традициями и преданиями, которых до конца не понимали даже сами Торны. И неожиданно Натана озарило: ответ кроется именно в преданиях; но ведь они отрывочны, полузабыты за многие столетия — сохранились лишь немногие письменные фрагменты. Да и что может связывать Грааль Лютого Торна с правителем вымирающего мира, загнанного на последнюю обитаемую планету и вынашивающего некий тайный план, которому, быть может, никогда не суждено сбыться?