Нефритовый Грааль
Шрифт:
— Пойдем, попробуете немного настоящей еды, — пригласил он, в душе радуясь, что не выбрал какой-нибудь «Макдоналдс»; впрочем, в Иде его и не было. Они сели за столик в уголке. Натан заказал печеный картофель с сыром и зеленый салат, надеясь, что и то, и другое окажется достаточно натуральным.
— А что такое на самом деле заражение? Что они делали, отгораживая Маали?
— Унварху-саг — это… отравление. Людям плохо, и животным, и птицам. Со временем деревья, все растения тоже умирают. Все умирают. Оно начаться очень давно, — он натянуто улыбнулся, — в далекой-далекой галактике. Могущественные люди применяют силу для разрушения, в войне. Создают плохую силу, зло, яд. Как темная сторона, только… болезнь. Болезнь всего.
— У вас была семья, — вдруг осознал Натан, — жена, дети…
— Детей не было. В моем мире мы используем силу, чтобы долго жить. Сила внутри нас делает нас крепкими, не очень больными, всегда молодыми. Убивает только заражение. Но долгая жизнь значит — нет детей. Сила меняет тебя.
— Сила — магия — делает вас бесплодными?
— Бесплодными? — Натан понял, что Эрик старается закрепить в памяти очередное новое слово. — Да. Детей нет много сотен лет.
— Ни одного?
— Ни одного. — Внезапно лицо Эрика просветлело. — Здесь много детей. Хорошо видеть детей. Ваш мир моложе, чище. Ты спас меня — ребенок. В древней легенде ангелы — дети. Легенды выдуманные — теперь преступление выдумывать истории, это противозаконно; только легенды очень-очень старые, появились до преступлений, до закона. Думаю — ты прав. Может быть, из выдуманных преданий мы узнаем даже больше, чем из настоящей истории. — И еще раз, с чувством, Эрик повторил: — Ты мудр.
Натан вовсе не ощущал себя мудрецом, однако решительно заставил смущение отступить. Когда беседуешь с кем-то из другой вселенной, неизменно возникнет недопонимание.
Принесли печеную картошку; Эрик с удовольствием принюхался.
— Я уже пробовать такое, — сообщил он. — В приюте. — Он поддел вилкой внушительную порцию. — Здесь вкуснее.
— Милое местечко, — сказал Натан, имея в виду кафе. — А вы живете в приюте?
— Нет. Иногда хожу туда есть. А еще к миссис Сквайерс и ее друзьям. Они добрые люди. Но мне нравится спать под открытым небом, быть свободным. В моем мире опасно долго оставаться снаружи, даже ночью. Луны отражают солнечные лучи. — На какое-то время он замолк, увлекшись едой. — Говорят, что я проситель убежища. Должен попросить у правительства разрешения остаться или вернуться к себе домой. Только я думаю, меня не смогут оправить назад. — Он по-волчьи оскалился, демонстрируя недожеванный картофель. — Ты говоришь, что здесь нет силы — только в выдуманных преданиях. Это не так. Ты перенести меня сюда. У тебя большая сила. В любом мире она есть. Как электричество, как гравитация. Часть жизни.
— Только не здесь, — убежденно заявил Натан. — Я понятия не имею, как перенес вас сюда. Хотя я и вижу сны о вашем мире, не могу контролировать то, что в них происходит, или управлять собственными поступками. — Мальчику вспомнился последний сон, когда его заметили — или почти заметили, и поежился. — И меня это пугает.
Эрик кивнул со знанием дела.
— Да, обладание силой путает. Хорошо, что ты это знаешь. Со временем ты научишься ее контролировать.
— В этом мире меня некому научить, — сказал Натан. И неловко добавил: — Вы очень рассержены, что попали сюда? По телефону вы сказали, что находите наше общество отсталым. Я знаю, вам оно должно казаться каким-то первобытным: я видел достаточно в вашем мире, чтобы понять, что вы правы. Хотели бы вы — если бы я только мог перенести вас — вернуться к себе домой?
— Разумеется, нет. Возвращение домой означает для меня смерть. Здесь много хорошего. Мне нравится спать под открытым небом, смотреть на детей. Мой мир теперь далеко, как будто он был давным-давно. Как старое воспоминание — не острое, не причиняющее сильную
— По-моему, мама предлагала, чтобы я познакомил вас с дядей Барти. Он мудрее всех, кого я знаю. Мы должны рассказать ему о вас всю правду.
«Никто, встречавший Эрика, — подумал Натан, — не усомнится в правдивости его происхождения». Натан гадал, к какому выводу об изгнаннике в итоге пришла Джиллиан Сквайерс.
— К тому же он еще и готовит лучше всех на свете, — добавил мальчик.
— Я всегда рассказываю правду, — заметил Эрик, — только люди почему-то думают, что я прибыл из другой страны, а не из иного мира. Здесь у вас есть место под названием Маали?
— Да, в Африке, — подтвердил Натан. — Я и не подумал о нем. Мали. Звучит почти одинаково. Как Эррек и Эрик. Наверно, во всех мирах имена и названия похожи. — Натан поймал себя на мысли о Париже, Нарнии, Тимбукту или Татуин. Звучало довольно убедительно. А как насчет Манчестера или Уэртинг? К примеру, Уэртинг, Набу.
— А твой дядя Барти, он хороший друг?
— Вообще-то он мне не дядя, — ответил мальчик. Возможно, Эрик не знал, что означает слово «дядя», однако Натану ужасно не хотелось объяснять его значение теперь, тем более что к делу это не имело отношения. — Но он превосходный друг и действительно хороший повар. Он приготовит столько настоящей еды, что вам с ней не справиться.
— Когда мы к нему идем?
Они поели, и Натан расплатился из довольствия, которое стал получать по случаю достижения тринадцатилетия. «Детям дают карманные деньги, — пояснила Анни. — А у подростков — довольствие». Они вышли из кафе и направились прочь из деревни, в Торнхилл. Люди недоуменно глядели на странную парочку: смуглого серьезного мальчика и громадного роста мужчину с неухоженной шевелюрой и красными глазами. Многие из тех, кто и прежде считал мальчика необычным («Слишком вежливый, слишком тихий, никогда не дразнит младших и не грубит старшим!»), теперь находили своим словам лишнее подтверждение, видя удивительного товарища Натана. Джейсон Викс, который стоял с одним из своих дружков, прислонившись к углу дома (он прислонялся ко всему подряд так часто, что делал это уже мастерски), выкрикнул какое-то оскорбление — не достигшее, впрочем, слуха предполагаемого адресата, — и снова вернулся к своему малокультурному общению с приятелем.
— Тебе не нравится тот парень? — догадался дружок. — Надо с ним разобраться.
— Так я и сделаю.
— А что с ним за чудо в перьях?
— Это Натан чудо в перьях. — Джейсон приукрасил фразу парой непристойных эпитетов. — А другой — так просто какой-то бомж. — С удивительной прозорливостью Вике вдруг добавил: — Наверно, очередной незаконный иммигрант. Отец говорит, они все просачиваются сюда тайком, сосут государственные деньги, отбирают наши работы…
— Да ведь твой отец сам много лет живет на пособие по безработице.
— Вот и я о том же — лишнее доказательство!
Оказавшись за пределами деревни, Натан попытался очистить задворки своего разума от лишних вопросов: их было слишком много для одного дня, одной беседы, а он не хотел вызвать у Эрика ощущение, что на него давят. К тому же мальчик сам не знал, с чего следует начать и когда остановиться. Он снова и снова возвращался к вопросу заражения.
— Вы хотите сказать, что заражение отравило всю вашу галактику?
— Множество галактик. Слишком много, чтобы сосчитать. Я же говорил, что отравлена целая вселенная. — Казалось, глаза Эрика потемнели. — Моя планета в последней галактике. Может быть, пока еще существуют несколько других планет, только они больше не пригодны для жизни. Нет воздуха. Моя планета — Эос — хорошее место; потом воздух стать тонким, прийти солнечная смерть. Теперь заражение. Последние люди бегут на Эос, больше некуда. Правительство перебралось в Йинд.