Нефритовый Грааль

Хемингуэй Аманда

— Если мы явимся вдвоем, он может испугаться, — пытался отговориться Натан.

— Он взрослый, — оборвала его Хейзл. — Двое детей его не напугают.

— Ну, не напугают, а… помешают, что ли. В любом случае ты должна отвлекать Джорджа. Не надо все ему рассказывать — по крайней мере, пока. Ну пожалуйста. Хейзл!

— Не хочу повсюду слоняться с Джорджем. Он придурок.

— Так говорить нехорошо; к тому же это неправда.

В конце концов она согласилась, хотя с явной неохотой. А теперь Натан ждал автобуса из Кроуфорда, точно зная, что тот опоздает, потому что автобусы никогда не приходят вовремя, и внутренне сжавшись оттого,

что ожидание растягивалось, а утро все длилось и длилось. Завидев наконец автобус, Натан почувствовал, что вот-вот лопнет от нетерпения. Вот где сон становится явью, а иной мир вторгается в его собственный. Сначала сошла едва знакомая женщина с корзинкой: он вымученно улыбнулся и поздоровался; потом появилась молодая мама с малышом и коляской. «Узнаю ли я его, — волновался Натан. — Я ни разу не видел его лица. Как я пойму?..» К выходу спотыкающейся походкой пробирался мужчина — очень высокий человек. «Это Иде?» — поинтересовался он у водителя.

— Так точно.

Наконец-то он приехал. Человек с пляжа. Иммигрант, прибывший из другой вселенной. Первым делом Натану в голову пришла мысль, что человек очень высок. Еще во сне он осознал, что обитатели другого мира в среднем были выше, чем обычные люди, но лишь когда мальчик увидел чужеземца воочию, он смог наконец оценить, насколько выше. Изгнанник оказался не меньше семи футов ростом, широкоплечим, но очень сутулым, одетым в вещи, явно собранные из гуманитарной помощи: непомерно широкий плащ, брюки, не доходящие до щиколоток, тенниска в сине-бордовую полоску. Казалось, одежда только сильнее выделяет его из толпы; Натану вспомнился Доктор Кто из какого-то старого сериала, записанного на видео братом Джорджа. Кожа незнакомца имела желтовато-серый оттенок, ближе к бледно-желтому, чем к коричневому цвету, а пропорции лица напоминали лик Халме; впрочем, его внешность было бы правильнее назвать скорее примечательной, чем красивой. Линия челюсти изгибалась от высоких скул к узкому, выдающемуся вперед подбородку; длинные черные волосы были в беспорядке; в запавших, как у черепа, глазницах блестели глаза — с темно-красными радужными оболочками, будто светящимися изнутри. «Сразу видно, что он необычный, — думал Натан. — Должно быть, все его выделяют». Этим объяснялось и отношение Джиллиан Сквайерс: она тоже заметила и прониклась уважением к его исключительности. Пока незнакомец искал мальчика глазами, тот протянул руку в приветствии.

— Я Натан Вард.

Изгнанник не пожал Натану руку; похоже, этот жест ему еще не был знаком.

— Я помню тебя, — сказал человек.

— Вы назовете мне свое имя? — спросил Натан.

— Я Эррек Мой Риндон. Тут все зовут меня Эриком. Эриком Риндоном.

Мужчина и мальчик изучали друг друга. Натан надеялся, что не сделал ничего нетактичного. Трудно соблюсти манеры иного мира, когда не знаешь, каковы они.

— Большое спасибо, что приехали.

Эрик кивнул, принимая вежливость мальчика как должное.

— Наверно, я должен благодарить тебя за то, что спас меня, — проговорил он. — Но этот мир мне странен. Привыкать тяжело. Ваше общество отречься от благородного прошлого… мне кажется.

— Вы имеете в виду Древнюю Грецию? — наугад назвал Натан. — Или Египет?

Беседуя, они неторопливо направились прочь от остановки. Натан вел Эрика в кафе, где имелись тихие уголки для конфиденциальной беседы.

— Египет? Греция? — Эрик пожал плечами. — Это другие планеты?

— Страны.

На нашей планете. Часть нашего… благородного прошлого.

— Нет! Я иметь в виду великую космическую цивилизацию. Передовые технологии. — Эрик старательно выговорил последнее слово, явно перенятое недавно. — И еще много силы. Как в моем мире. Там очень большая сила. А здесь теперь нет. Вся исчерпана.

— Какого рода сила? — совсем растерялся Натан.

— Энергия. Особая энергия. Как электричество, только особенное. Подчиняется разуму, руке, слову. Да пребудет с тобою сила.

Натан рассмеялся.

— Вы имеете в виду магию, — догадался он. — Здесь у нас нет магии. Только в преданиях.

— Должно быть, они правдивы. На этой неделе я смотрел фильмы в доме миссис Сквайерс — о благородном прошлом. Давным-давно в далекой-далекой галактике… Это не может быть ложью. Ложь — преступление. — Он внезапно замолк и взглянул на Натана. — В вашем мире лгут?

— Не то чтобы лгут… — Натан старался подобрать нужное слово. — Предания. Вымышленные предания, рассказы — для развлечения. А в вашем мире не существует преданий?

От сосредоточенности и крайнего удивления Эрик даже нахмурился.

— Предания должны быть правдивы. Придумывать — неправильно. Зло. Ложь портит.

— В нашем мире, — пустился в объяснения Натан, — существует разница между ложью и преданиями. Если мы знаем, что предание выдуманное, то ничего страшного тут нет. Это хорошо. На преданиях мы учимся. Разве у вас такого нет?

— Нет, — отрезал Эрик. Они шли дальше.

— Вы смотрели «Звездные войны»? — осторожно поинтересовался Натан.

— Историю, — ответил Эрик. — Я думал, что историю. Я думал, узнаю этот мир. Я понимаю силу.

— Я тоже, — сказал Натан, — именно благодаря выдуманным преданиям. В вашем мире существует магия — я увидел и узнал ее, потому что знаком с вымышленными историями о магии в нашем мире. Понимаете?

Некоторое время Эрик обдумывал слова Натана. Потом кивнул.

— Вы весьма умны, — смущенно проговорил Натан. — Вы очень быстро все понимаете. И с лету выучили наш язык. Наверное, в своем мире вы были очень важной персоной. Ученым или кем-то в этом роде?

Эрик улыбнулся и пожал плечами.

— Я не был важным, — ответил он. — И не был… ученым. — Слово определенно было ему в новинку. — Когда-то я был рыбаком. Но рыба вымерла, когда воздух стал тонким. Специальный слой воздуха, защищающий от солнца. Мы разрушили его, впустили солнечную смерть. Сила отравлена. Рыба отравлена. Теперь мало рыбы. Только чудовища. Я работаю на фабрике, делаю еду со вкусом рыбы, не из настоящей рыбы.

— Значит, вы тоже что-то придумываете, — заметил Натан. — У вас есть выдуманная еда. Ваша еда — ложь.

— Ты мудр, — объявил Эрик. — Выдуманная еда — плохо.

— Вы сказали, что сила отравлена. Именно это они имели в виду, когда говорили о заражении?

На лице Эрика отразилось непонимание; тогда Натан попытался вспомнить, как звучали слова во сне:

— Унварху-саг?

— Да! Унварху-саг. Сила отравлена. Как ты сказал? Заражение? Я запомню.

Они пришли в кафе, где предлагались вегетарианские обеды. Правда, для обеда было еще рановато, но Натан решил, что это не так уж важно.